Огромная часть школьной программы посвящена изучению жизни вождей: чем они жертвовали, чего добились. Почему же маленькие дети, вроде Кымхи, могут быть самыми счастливыми в мире? Ее научат, что самая правильная жизнь – это жизнь в любви к вождям, в поклонении и служении им. Она привыкнет, что воспринимать всё, чему ее учат, нужно без каких-либо вопросов. Вопросы появятся позже. Но к этому времени она уже будет твердо знать, что их нельзя озвучивать. Вместо этого она научится делать свои собственные выводы.
Снова звучит мелодия, которая разрывает течение дня и дает сигнал о том, что наступило время обеда. В городе появляется всё больше ресторанов для элиты, однако большинство предпочитает в них ужинать, а не обедать. Многие корейцы возвращаются домой, чтобы обедать со своими супругами. В некоторых учреждениях, как в офисе товарища Кима, есть своя столовая.
За обеденным столом, на котором выставлены рис, острая квашеная капуста
Его коллеги медленно переваривают эту информацию, двое из них закуривают.
«И вы просто не поверите, – улыбается он, в то время как все остальные наклоняются к нему, чтобы расслышать его шепот, – один из них – американский ублюдок».
В середине июля 2016 года, как, впрочем, каждый год в это время, в Пекине царит жара и воздух насыщен влагой. Температура поднимается до 35–37 градусов. Опаленные солнцем улицы кишат автомобилями и забиты пробками. Мое такси, наконец, съезжает с наводненного машинами шестиполосного автобана в направлении сверкающего торгового района Саньлитунь, где блестящие витрины магазинов западных брендов окружены морем плохоньких кафешек и баров, которые, тем не менее, рассчитаны в основном на туристов и экспатов. Я обедаю там вместе со своим другом Саймоном Кокреллом – руководителем туристического агентства «Koryo Tours», которое, в частности, организует групповые экскурсии в Северную Корею. Мои первые четыре поездки туда также организовывало это турбюро. Однако завтра мне предстоит начать путешествие совершенно иного рода. Я стал студентом месячных курсов корейского языка при Педагогическом институте имени Ким Хёнчжика. В этом институте есть факультет для иностранных граждан, предлагающий бакалаврский и магистерский курсы корейского языка. Однако в настоящее время учиться там на постоянной основе могут только китайские студенты. Институт предпринимает усилия для расширения своей деятельности, равно как и для увеличения финансирования, поэтому впервые в своей истории открывает двери для иностранцев с Запада. Вряд ли это можно считать большим прорывом для института. Я – один из трех студентов, которые записались на эту программу. Другой студент – владелец компании «Tongil Tours» (новый конкурент фирмы «Koryo»), которая как раз и уладила с северокорейцами все детали этой программы. Получается, что я – один из двух студентов, записавшихся на этот курс по-настоящему «со стороны».
Саймон не удивился, что наша группа столь малочисленна. «Количество наших клиентов в этом году практически не изменилось, – говорит он мне, – мы не теряем бизнес, но абсолютно очевидно, что мы и не растем».
Я спрашиваю, не является ли это следствием общей напряженности в последнее время. «Совсем нет, – отвечает он, – напряженность есть всегда».
Тут он уставился в свою тарелку с пастой, как будто соображая, не стоит ли как-то дополнить это свое высказывание. «Если что-то новое и есть, то это Уормбиер».
В новогодние дни 2016 года 21-летний студент университета Вирджинии Отто Уормбиер отправился в пятидневный тур по Северной Корее, организованный компанией «Young Pioneers», получившей название в честь красногалстучной детской организации КНДР, в которую должны вступать все дети. Компания известна организацией рискованных туров для молодежи. Ее девиз: «Мы организуем недорогие поездки в те места, куда ваши мамы вас никогда бы не отправили». По словам членов этой группы, в последнюю ночь в Пхеньяне Уормбиер зависал в баре отеля «Янгакто». Затем, посреди ночи, либо просто на слабо, либо осмелев под действием выпитого алкоголя он тайно проник в комнату, предназначенную только для обслуживающего персонала гостиницы, и попытался стащить оттуда пропагандистский плакат. Однако плакат был намертво приделан к деревянной перегородке, свернуть и засунуть его в чемодан было невозможно. Поэтому Уормбиер бросил плакат, перегородку и всё остальное на пол и вернулся в свою комнату.
