Мы отдыхаем от нашего похода на пляже. Тут нет никаких мест «только для иностранцев», поэтому мы можем свободно смешаться с местными. Похоже, пляж тоже был спланирован таким образом, чтобы производить впечатление: белый песок и безмятежные воды. Все в прекрасном настроении, особенно наши корейские хозяева, которые резвятся как дети. Товарищ Ким взял где-то напрокат большой надувной матрас, и мы дурачимся, по очереди сталкивая друг друга в воду. Привлеченный нашими воплями, всплесками воды и истерическим смехом, мужчина в возрасте присоединяется к нам, хлопая в ладоши. Он не в состоянии сопротивляться желанию побрататься с единственными иностранцами на пляже. Какие-то военные приглашают нас поиграть в «водный футбол». Их версия этой игры несколько более жестокая, поэтому через какое-то время я чувствую себя ужасно из-за того, что принимаю в этом участие. У каждой из двух команд «воротами», в которые надо забить мяч, является женщина. В нашей команде такими «воротами» становится Мин, так как других вариантов у нас нет. Во время игры участники стоят примерно по пояс в воде. Если мяч попадает в женщину, которая играет роль «ворот», то считается, что нападающая команда забила гол. Мы безнадежно проигрываем и не способны защитить Мин от свирепых атак наших противников: она получает несколько болезненных ударов. Игра заканчивается, когда мяч прилетает ей прямо в нос и она начинает плакать. Военные празднуют свою победу, товарищ Ким подплывает к Мин, чтобы утешить своего товарища.
Выбравшись на берег, мы будто пересекли демаркационную линию. Если в воде все хотели с нами побрататься, то на берегу местные держат дистанцию. Вот появляется тот мужчина в возрасте, который так хотел стать участником наших игр всего несколько минут назад. Я приветствую его на своем элементарном корейском и машу рукой. Он опускает голову вниз и быстро проскальзывает мимо, как будто никогда прежде нас не видел.
Мнения жителей Южной Кореи расходятся, когда речь заходит о сравнении плюсов и минусов политики «Солнечного тепла». Некоторые, включая многих беженцев с Севера, с момента прибытия на Юг тяготеющих к правым взглядам, рассматривают ее как инструмент самовозвеличивания для южнокорейских политиков, которым следовало бы как минимум потребовать от Ким Чен Ира улучшения дел с правами человека, перед тем как предоставдять поддерживающую режим помощь продовольствием и финансами. Другие говорят, что Промышленный комплекс Кэсон – циничное использование южнокорейскими корпорациями дешевой северокорейской рабочей силы – микроскопическая модель той эксплуатации, которая будет происходить в масштабе всей Кореи, если ее объединение все-таки произойдет.
Но осложняющим во многих отношениях фактором проведения двумя либеральными южнокорейскими президентами политики «Солнечного тепла» были Соединенные Штаты, ведомые консервативным правительством Джорджа Буша-младшего. В условиях раскола южнокорейского общества те, кто придерживался правых взглядов, были настроены, как правило, проамерикански и промилитаристски, а левые выступали с лозунгами «Yankee, go home», были за демилитаризацию и мирное разрешение корейского кризиса. По поводу способов преодоления этого раскола выдвигалось несколько идей, но прийти к решению не удалось. Для южнокорейских консерваторов политика «Солнечного тепла» представляла собой непростительный акт вызывающего поведения, подрывающего статус-кво. Больше всего они боялись того, что если завтра Вашингтон выведет свои войска из Южной Кореи, то за этим немедленно последует вторжение с Севера, который быстро завоюет весь полуостров. Идти на уступки Северу означает ослабить союз с Соединенными Штатами, без которого, по мнению правых, страна не сможет жить спокойно. Некоторые правые, видящие во всем, что связано с Севером, какой-то заговор, дошли до того, что стали обвинять власти в злонамеренных махинациях при каждом шаге Но и Кима навстречу друг другу. Тут в действие была пущена другая традиционная тактика южнокорейских правых: каждого, кого подозревали в излишнем либерализме, начинали считать коммунистом, сочувствующим северянам, или даже их секретным агентом. (Нынешний президент Мун Чжэ Ин из левоцентристской демократической партии был вынужден столкнуться с такими обвинениями со стороны правой оппозиции в время своей избирательной кампании.)
К настоящему моменту абсолютно стандартной претензией является то, что, вместо сдерживания Севера от политики
