На улице вновь моросило. Перепрыгивая в темноте через лужи, Влад добрался до своего автомобиля, ощущая, как во внутреннем кармане разрывается сотовый. Работа звала, оставляя Ксению с ее нелепыми россказнями позади.
Еще с крыльца отдела он услышал гневный женский голос, звонко разносящийся по дежурке, то ли выговаривающий за что-то, то ли требующий чего-то, то ли угрожающий чем-то. Так и оказалось. Хорошо одетая женщина средних лет наседала на его опера Димона, который, в принципе, никогда за словом в карман не лез, но, видимо, не в этот раз. Его красноречие иссякло, что было заметно по его бессильно опущенным плечам, да загнанному взгляду. Дежурного и вовсе не было видно из-за стеклянной перегородки.
– Что случилось? – подойдя к возмущенной дамочке со спины, громко рявкнул Демидов. При звуке его голоса и дежурный опер, и оперативный дежурный за стеклом облегченно выдохнули.
– Вы здесь главный? – развернулась женщина к нему, готовясь все так же на повышенных тонах выплеснуть свое негодование теперь уже на него.
– Ну, допустим, я, – уже спокойнее произнес он. – В чем дело?
Но прежде чем посетительница успела открыть рот, Димон подскочил к нему и, схватив за локоть, утащил в сторону.
– ППС-ники притащили сыночка ее. Пацанье травку курили на детской площадке. Все разбежались, он один остался, еще и хамить начал, – вполголоса нашептывал ему на ухо. – А мамаша эта прибежала и давай тут шум поднимать, связями грозить, телевидением, журналистами… В общем, – он замялся, – от греха подальше решили тебе сообщить. Мало ли…
– Вы что, – специально громко, на всю дежурку, оборвал его Влад, разворачиваясь к обезьяннику. Он только сейчас заметил там худощавого мальчишку-подростка со взъерошенными волосами. – Какие связи? Какое телевидение? – это уже было адресовано его матери. – У нас перед законом все равны.
– Моего ребенка закрыли в клетку, как будто он преступник какой-то! – женщина смотрела на него испепеляющим взглядом. – За что?!
– Наверное, есть за что, – развел руками Влад. Склонив голову, он поочередно разглядывал мать и сына. – Все просто: нарушил закон – отвечай.
– Господи, да он же ребенок еще, – отчаянно воскликнула женщина. – Вы разве подростками не курили?
– Травку? – переспросил Влад и, не лукавя, протянул: – Не-ет.
Родительница, видимо, потратив все душевные силы на перебранку с его опером, сдалась и миролюбиво попросила: – Давайте поговорим не здесь… Пожалуйста…
Чуть поразмыслив, Влад принял решение:
– Поговорю с задержанным, а потом уже с вами.
В допросной паренек сначала крепился, строил из себя уверенного «правильного пацана», но через некоторое время сломался. У Влада получилось склонить его к «сотрудничеству», даже не прибегая к угрозам. Перспективы, которые Демидов обрисовал перед ним, убедили парнишку открыться перед строгим, но вроде бы, «нормальным» полицейским.
– Понимаете, мама хочет, чтобы я стал врачом как она, а я не хочу, – сбивчиво объяснял он. – Я хочу военным быть, каким был отец. Ну, нет у меня склонности ни к биологии, ни к химии… Говорю ей, что не поступлю на бюджет, а она ни в какую, – жаловался сын на мать. – Репетиторов мне нанимает, говорит, что пойду на платное отделение… а я не хочу… понимаете… не хочу… А она все работает, чтобы отложить мне на мед вуз, а потом этим попрекает…
– Ага, и ты решил таким образом выразить свой протест, так, что ли?
Подросток растерянно пожал плечами. Влад усмехнулся, вот так всегда, заварят кашу, не осознавая дальнейших последствий, а разгребать потом приходится другим. С логикой и здравым смыслом нынешняя молодежь совершенно не дружит. У него дома тоже одна такая – «самая умная, самая хитрая». Глядя на сникшего, тщедушного мальчишку-подростка, Влад мысленно переметнулся к Ксении. Ей-то против чего бастовать? Или есть какая-то иная причина?
– А ты знаешь, что такой вот привод в полицию может серьезно подпортить тебе карьеру военного, если ты все-таки надумаешь настоять на своем? – после непродолжительного молчания жестко глянул на него Демидов. – Вижу, даже не задумывался об этом, – мальчишка опустил голову. – Ну, посиди подумай. Я пока с матерью поговорю.
Во время допроса женщина беспокойно мерила шагами коридор, но, увидев «главного», сразу же кинулась к нему. Пусть она и не успокоилась, но вела себя намного сдержаннее. Влад, отперев дверь в свой кабинет, пригласил ее внутрь.
– Вы меня извините, пожалуйста, что я так накинулась на ваших сотрудников, – прямо с порога пустилась в объяснения женщина. – Глеб у меня единственный сын, я воспитываю его одна… Хочется, чтобы у ребенка было все самое лучшее, а он такое вытворяет, – печально вздохнула она, усаживаясь напротив начальника уголовного розыска и изливая ему душу. – Нервы совсем сдали… Я в двух местах работаю, в поликлинике на приеме сижу и в частной клинике оперирую. Просто у нас ипотека… да и сыну поступать скоро… Вот, стараюсь заработать, – спохватившись, добавила: – Но вы не думайте… я вас отблагодарю, – а затем уже чуть тише: – Сколько?
