Когда магов перестали считать посланниками дьявола и позволили им жить бок о бок с обычными людьми, город Теллур, ввиду своего преклонного возраста, впал в беспамятство и радушно принял тех, кого до недавнего времени сжигал на кострах за ведьмовство. Мнимый мир и покой позволяют магам затеряться в толпе граждан, спешащих на работу в офис и отправляющих детей в школу, но соблазн воспользоваться сверхъестественными силами ради собственного блага горит в душе каждого, и любая неприятность только сильнее раздувает этот пожар. Дан искренне хотел стать хорошим человеком, но так как платят за это очень скудно, ему пришлось пойти другим путём. Магия затянула его на скользкую криминальную дорожку, которая рано или поздно должна была привести его к зданию департамента по борьбе с магическими преступлениями.
Солнце безжалостно прорывалось в комнату сквозь тонкие льняные шторы. Дан натянул одеяло на голову в попытках спрятаться от настойчивого света. Заснуть снова не получалось, но и вставать разнеженное тело не спешило. Рука потянулась к телефону, валяющемуся возле подушки. Без пятнадцати девять. До будильника больше часа. После нескольких минут ворочания парень решил сдаться наступившему дню. Выбравшись из тёплых объятий постели, он начал поиски тапок. Дан пытался нащупать их не глядя, но ступни чувствовали лишь холодный пол. Достав из-под кровати один тапок, он задался вопросом, где же пара этого истоптанного бедолаги. Беглец оказался в двух метрах, прямо под невысоким занавешенным окном. Наконец-то обувшись, хозяин скромной однокомнатной квартирки открыл шторы. Вид родного города всегда помогал ему проснуться. Улицы были полны жизни. В окнах напротив семьи собирались на работу, какой-то бедолага нёсся на остановку, боясь пропустить свой автобус, а кто-то уже трудился в поте лица – хозяин продуктового с первого этажа сметал жухлую осеннюю листву с крыльца, готовясь встречать покупателей.
– Ненавижу утро, – сухо констатировал Дан.
Парень поплёлся на кухню. Доски под ногами протяжно скрипели, а в некоторых местах пол и вовсе вздулся, из-за чего Дан уже не раз спотыкался. Спустя один зевок и несколько потягиваний он уже стоял перед чайником. Палец привычным движением щёлкнул выключателем, и, пока закипает вода, Дан вяло берёт одну из двух стоящих на кухонной тумбе чашек и закидывает туда пакетик самого дешёвого чая. Спустя минуту увлекательнейшего рассматривания угла комнаты, где когда-то стоял холодильник, чайник начинает извергать клубы пара, и парень, не дожидаясь автоматического выключения, сам нажимает на кнопку и заливает чашку практически до краёв. Оставив слишком горячий чай, Дан идёт в душ, надеясь, что холодная вода поможет окончательно проснуться. Десять минут и взбодрившееся тело выглядит, а самое главное чувствует себя, полноценным человеком. Хватая остывший чай, Дан идёт к кровати и садится на незаправленную постель. Опасный манёвр, учитывая дрожащий в руках напиток, но сидеть на кровати явно было мягче, чем на единственном в квартире стуле, обивка которого давно продавилась. Парень отхлёбывает немного чая и в очередной раз задумывается над необходимостью этого ритуала. Противный горьковатый вкус не приносит никакого удовольствия, но каждый день он заваривает это пойло и стоически выпивает его до последней капли. Может пора уже отказаться от регулярного утреннего издевательства? Но если убрать традицию, с которой он начинает каждый свой день, под угрозой окажется весь миропорядок. Ему уже исполнилось двадцать лет, и всё это время он пил по утрам чёртов чай! Наверное, это единственная стабильность в его жизни, и без неё всё вокруг погрузится в хаос.
– Какая же хрень лезет в голову спросонья, – Дан ещё раз отпил из кружки и потянулся к телефону.
Разблокировав экран, он полез в свои заметки. На сегодняшний день у него было только одно дело, вся информация о котором вместилась в одну строчку – время и адрес. Последнюю треть чая Дан допил залпом. Неспешная рутина закончилась одеванием с сопутствующими муками выбора. Чёрная футболка или тёмно-синяя? Из нерваных остались только эти два варианта. Игривое настроение заставило выбрать синюю, под цвет залегших под глазами мешков. Раз уж сегодняшнее задание – сопровождение, стоит и ботинки почистить, тем более времени хватает. Жаль ветровку не получится привести в порядок, простой тряпкой здесь не справиться, нужна химчистка. Или смирение. Всё равно работа заставит ещё не раз проехаться спиной по траве, грязи, чьей-то крови. Может, хоть сегодня обойдётся.
Полностью одевшись, Дан вышел из квартиры. Замок долго не хотел закрываться, поэтому он несколько раз звучно пнул ногой дверь. Проржавевший механизм понимал только грубость. На громкие звуки из соседней квартиры выглянула пожилая женщина. Старушка поправила цветастый фартук, который слегка перекрутился на поясе, и, удовлетворившись своим видом, заговорила.
– Долго ты ещё будешь по ночам шарахаться? – за долгие годы соседства Дан привык к её недовольному голосу, который даже в разговоре с обожаемыми внуками отдавал брюзгливыми нотками.
– Да не шарахаюсь я! – дверь пришлось пнуть ещё раз, чтобы ключ наконец-то провернулся в скважине.
– То-то я каждую ночь просыпаюсь от того, что ты дверь избиваешь.
– Замок просто заедает, – Дан стыдливо отвёл взгляд.
– Так поменяй!
– Поменяю я, поменяю, – спорить сейчас совсем не хотелось.
– И вообще, зачем шляться так поздно? – женщина не унималась.
– Ну, вот вчера я за ужином ходил, – вчерашнее задание его настолько вымотало, что по возвращению домой он отсыпался до самой ночи, а после отдыха голод заставил его выбраться из своей берлоги в круглосуточный магазин на другом конце улицы.
– Совсем себе режим сбил, – пробурчала старуха. – Зайдёшь вечером ко мне.
– Зачем? – растерялся Дан.
