Через какое-то время, немного проголодавшись оба отправились в замечательную столовую, которая была похожа скорее на ресторан, где на двести рублей объелись так, что вставать из-за стола было тяжело и лениво. Наступил обед, и Олег направился за слайдами, а профессор направился к директору знакомиться со своими коллегами. На этот раз слайды были готовы и аккуратно упакованы, и рассчитавшись Олег быстро вернулся в институт где и провёл время, оставшееся до начала выступления в приёмной директора, мило беседуя с секретаршей. Около половины пятого из кабинета директора вышла процессия из пяти человек, среди которых был и Круговой который кивком показал Олегу следовать за ними, и все дружно направились в конференц-зал. Роль ведущего симпозиума взял на себя сам Овечкин, который расположил вошедших за столом на сцене, посадив Олега в самый край стола. На столе была накрыта праздничная скатерть, за каждым местом находились небольшой ноутбук, бутылка с минеральной водой и небольшой живой цветочек в тонкой вазе. Сидевшие за столом последователи Ландау и Померанчука должны были конспектировать доклад, а также задавать вопросы. Потихоньку зал стал наполняться. Первыми появились молодые люди из числа студентов и аспирантов, их оказалось около ста человек, и расположились они в основном на верхних рядах, в ожидании начала молодые люди весело перешёптывались. Затем в зал важно проследовали один, за другим светила науки. Здесь можно было лицезреть и Льва Борисовича Карася и Бориса Лазаревича Иоффе, скорее всего и Александра Дмитриевича Долгова, а также много других знаменитых докторов наук, членов-корреспондентов РАН. Всемирно известные учёные ИТЭФ расположились в первых рядах конференц-зала. Наконец часы на руке директора пробили ровно пять и взяв в руки микрофон Овечкин прошёл на центр сцены. Симпозиум начался.
– Приветствую вас, коллеги и благодарю за то, что оставили свои дела и собрались сегодня здесь, дабы послушать доклад-открытие в области астрофизики, учёного из Новосибирска, доктора наук Кругового Владимира Ивановича, любезно приехавшего к нам. Поприветствуем докладчика! – Прогремел директор и показал рукой в сторону профессора, сидевшего с другого края стола, нежели Олег, с того края, что ближе к трибуне. Раздались сначала жидкие, но затем всё более весёлые аплодисменты, к которым присоединился и сам директор. Круговой привстал за столом и раскланялся, аплодисменты затихли, зал ожидал, что будет дальше.
Директор продолжал.
– Прошу вас, дорогой коллега, не стесняйтесь, берите микрофон, трибуна полностью ваша. Начнём поскорее, вся аудитория изнывает от любопытства, – и с этими словами Овечкин протянул микрофон профессору, выходившему из-за стола. Институтский оператор навёл на Владимира Ивановича камеру, стоявшую на треноге в проходе. Другой оператор приготовился запустить слайдоскоп, слайды были заряжены в порядке нумерации в кассету. Владимир Иванович взошёл на трибуну, голова немного закружилась, в глазах потемнело. От волнения пересохло во рту, и Круговой сделал пару глотков минеральной воды, стоявшей тут же.
– Добрый вечер, коллеги, присоединяюсь к словам Юрия Фёдоровича и повторно благодарю вас за оказанную честь. Директор уже представил меня, многие из вас мне так же знакомы заочно, поэтому предлагаю перейти непосредственно к теме симпозиума. Познакомиться лично, я надеюсь, у нас ещё будет время, – начал Круговой свою речь, а про себя отметил что слушатели смотрят на него как-то скучновато.
– Оператор, можно пожалуйста первый слайд, – продолжил профессор и взял в руку лазерную указку. Занавес закрывавший белый экран начал медленно раздвигаться и тут комок подошёл к горлу докладчика. Во втором ряду ближе к трибуне он разглядел того самого противного калеку который приставал давеча к ним на улице. Рядом с калекой вульгарно развалился его спутник по злодейскому ремеслу, тот самый уродец карлик. Правда кое-какие преображения с этой парочкой всё же произошли. Так, например, оба были в элегантных чёрных костюмах, волосы были аккуратно острижены и уложены. У калеки в руках помещалась трость, а карлик нацепил на себя толстые очки в роговой оправе и вертел в руках блокнот с карандашом. Но и в таком имидже Круговой сразу опознал хулиганов, и удивление, смешанное с нехорошим предчувствием закралось в душу. Отчётливо пахнуло серой. Тем временем занавес освободил полностью экран, на который ударил луч света от слайдоскопа намекавший на то, что вот – вот появиться первый слайд. Необходимо было что-то говорить, и профессор большим усилием воли поборол себя и открыл рот. Лучше бы он этого не делал.
Произошло следующее, открыть то рот Круговой открыл, а вот закрыть его не получалось ещё долго. Язык профессора будто налился свинцом и абсолютно перестал слушаться своего хозяина, сам собою он громко заговорил.
