– Так вот к чему я веду, – продолжал профессор. – Все мы тут братья не только по крови, но и по науке. Единственное отличие в нас, так это то, что кто-то побогаче, а кто-то победнее. Всё равно, все значимые открытия приходят в голову из космоса, всё уже давно открыто, всё уже есть. Заслуга ученого лишь желать, стараться и настроиться на волну. Я вот лично беден, а идей по спасению мира в голове большая куча. Умею знаете ли придумывать, напарник не даст соврать, – Круговой показал рукой в сторону Олега.
– Ну и исходя из всего вышесказанного, предлагаю прямо сейчас, тут же, не сходя с места, ссудить на пару годков кто сколько сможет. Ссудить нашему только что зародившемуся фонду под названием «Нет новым циклам, нам и без них хорошо!» И так я кричу Аллилуйя! Закрываю глаза и вижу, как вы, уважаемые, в порядке старшинства поднимаетесь на сцену и опорожняете свои тугие научные кошельки возле меня на столик. – Круговой произнося последнею фразу, закатил голову к потолку, а свободной рукой действительно закрыл себе глаза. Прошла минута сопровождаемая гробовой тишиной, зал не мог прийти в себя от услышанного. Лишь только молодые люди наверху перешёптывались, кое-кто тихонько предположил, что это идея Овечкина, мол таким способом он решил поразвлечь подопечных и пригласил явно недорогих артистов.
Открыв глаза Владимир Иванович изобразил на своём лице такую редкостную досаду, какая бывает, пожалуй, только у ребёнка, потерявшего любимую игрушку или у старушки во время повышения цен на коммунальные услуги.
– Я не вижу очереди к столу. Где лес рук поддерживающий меня? Вам что, не понравилась идея? Вам жалко, да? Ну к счастью ничего другого я от вас и не ожидал, а потому и горевать не станем.
И тут голос профессора в один миг стал женским, мелодичным и задорным, и этим самым голосом Владимир Иванович громко в микрофон, помимо своей воли запел похабные частушки, которые он сам ранее и слышать не слыхивал.
Публика ещё сильнее онемела от удивления. Учёные вместе с директором сидели раскрыв рты, никто даже не пошевелился, чтобы остановить это безумие. На галёрке раздался хохот какого-то молодого студента, послышалась фраза о программе Розыгрыш. Тем временем на экране засветился первый слайд с явно большой задержкой и совсем без вмешательства оператора. Слайд, показывающий научному собранию начало таблицы умножения. Профессор из последних сил пытался овладеть собой, но тело, а главное язык наотрез отказывались подчиняться своему хозяину, и следом за народными частушками Круговой исполнил украинскую народную песню – «Несе Галя воду». Слайды сменяли друг друга и успели показать закон Бойля-Мариотта, теорему Пифагора, ещё кучу всякой ерунды и закончились формулой Е равно МС в квадрате. Профессор тем временем с укоризной посмотрел с трибуны в зал и уже своим мужским голосом прогремел в микрофон указывая пальцем на какого-то очередного своего коллегу,
– Да, да ты, Спиваков, я к тебе обращаюсь! И не стыдно тебе жевательную резинку на кассах в супермаркетах тырить? А ещё доктор наук. Уж не гневись, но сдаётся мне в голове у тебя Торричеллиева пустота. Ведь так и на позор нарваться можно, ещё какой позор. И сдалась она тебе, эта жвачка, а? Уж крал бы тогда коньяк, я бы тебе и слова не сказал.
Сидевший в третьем ряду обвиняемый Спиваков побелел как мел, однако ответил, – Это что за безобразие? Кто-нибудь остановит этого сумасшедшего? – Спиваков вопросительно огляделся вокруг себя. Желающих затевать скандал первым, не было. Все ждали, пока кто-то другой возьмёт ситуацию в свои руки. И Круговой под всеобщее гробовое молчание затянул плаксивую былинную песню про викингов в суровом море. Наступил и Олегов выход. До сего момента Олег, как и все присутствующие в зале лишь молча наблюдал за происходящим. Наблюдал и только диву давался. Выходило, что он с безумцем связался, других объяснений в голову не лезло. И вот на втором куплете песенки про викингов неведомая сила подняла и его самого из-за стола и повела прямиком на сцену. С Олегом произошло то же что и с Владимиром Ивановичем. Тело полностью перестало слушаться, превратившись в беспомощную марионетку, ведомую неизвестным дирижёром. Как это делают мимы, изображая роботов, Олег приклеиваясь к воображаемому стеклу ладонями рук добрался до доски с мелом, которую кстати принесли и установили позади трибуны. И снова сверху раздался хохот и фраза – Вот так симпозиум! Вот так открытие!
