Интересно (впрочем, не очень-то) наблюдать, как малейшая, микроскопическая власть, даже ничтожная видимость ее почти мгновенно меняет людей, как правило (почти без исключений), в худшую сторону. Оглянитесь вокруг: сколько задранных носов и носиков возвышается, колышется и красуется на всех уровнях и уровнишках…
И все по ветру…
Он не самый последний негодяй.
За ним занимали…
И каждый факел – человек
М.Волошин
В какой бы город
я ни приехал – Это город солнца
и любви.
В какую бы страну
я ни приехал —
Это край солнца
и любви.
Я вижу, я слышу
человека.
Любого.
И знаю:
Это вселенная солнца
и любви.
Нет порока, который бы мы не простили…
самим себе.
«Товарищам»
Вы чтете меня врагом.
Вы б ткнули тупым сапогом
в мой мозг – непосильное бремя…
Да нынче иное время.
Вы в злом откровенье нагом
сожгли б моих братьев племя.
Да поздно – уж дерзкое семя
разносится ветром кругом.
Я знаю, что вам удавиться,
что ждет вас бессилья петля,
что сколько ни дуться-виться,
а тлей остается тля.
Так стоит ли мне удивляться,
что вы невзлюбили меня?!
Я зла не помню.
Оно само о себе напоминает.
Я за элитарную поэзию и музыку.
Я за элитарную живопись и театр.
За элитарную жизнь и смерть.
При эгалитарных возможностях.
Есть три вида людей: добрые, мудрые и остальные.
Как же должны быть наивно-надменны
эти плененные верой своей!
К. Бальмонт
Некоторые причисляющие себя к верующим люди относятся к неверующим, к атеистам, даже к людям других вероисповеданий весьма агрессивно, свысока и с неким снисходительным сожалением, а то и презрением как к непрозревшим слепым людишкам. Этакая новая (не очень, конечно) разновидность завшивелого шовинизма! Как будто только им исключительно открыта, ведома исключительная единственная истина в своей первой и последней инстанции. Это ж надо так цепко и целиком зациклиться! Очевидно, как и любой другой вид фанатизма, это следствие скудости, скудности и слабости совести. Тут явно во всю свою лицемерную осклабленность лыбится лик лукавого. Весь истинно верующий, независимо от того или иного вида религии, которые, по сути, не очень-то отличаются друг от друга, не может быть злым, нетерпимым, равно как и недобрым эгоистичным человеком. А в таком религиозном шовинизме, прежде всего, просматривается стремление бедных и низких душой и умом и в общем пустых или опустошенных людей как-то прибиться к какой-то нишке-конурке, найти или выдумать себе врагов и тявкать на них оттуда… и видеть в этом жалкое смыслишко своей жалкой жизнишки…
Любит ближнего.
Но не того…
На солнце не пятна! На солнце мухи!
Ленивцы, лжецы, жратвы жрецы!
Правду на слухи вовсю четвертуют…
По усам течет – они в ус не дуют.
Полбеды – невинная глупость.
Наивная бездарь смешит.
Страшней же чумы – агрессивная тупость:
со света свет выжить спешит.
Тупые – они оно тупые во всем мире.
Но свои кажутся самыми тупыми.
Это, конечно, обманчиво.
(Но верно).
Что может быть тупее
Морды, жующей жвачку?
Разве что морда,
Грызущая семечки…
Тупой человек и так тупой.
Но бритоголовые еще тупее.
Настолько, что даже не понимают,
насколько они тупые?!
Не одурманишь того,
кто не хочет быть одурманенным…
Не одурачишь того,
кто не хочет быть одураченным…
Когда вам говорят, что хотят добра,
остерегайтесь, чтоб это добро не было вашим.
Если бы владельцы собак
относились к людям
хотя бы наполовину так,
как они относятся к своим собачкам!
Как это выразить вернее?
Что тут добрее, что здесь злее?
Когда разлюбишь – не тужить,
иль с нелюбимой вечно жить?
Что будет все-таки подлее?
