— Да, — согласился Дэвид. — Мы уже слышали вашу теорию насчет совпадений. — Тут он рассказал де Рохану все, что они узнали от Ратлиджа, разумеется, умолчав о роли Сесилии.
— Любопытно, — протянул полицейский.
— Итак, как вы и предполагали, он не был случайным лицом, — добавил Дэвид. — Но я не верю, что он замешан в контрабанде опиума.
Де Рохан кивнул.
— Если исключить Ратлиджа, останутся Вейнстейн и Роуленд. Причем вполне вероятно, что Вейнстейн — всего лишь невольный соучастник. — Он быстро взглянул на Дэвида. — Что вам известно о Роуленде, Делакорт?
Дэвид глотнул коньяка и отставил свой бокал.
— После смерти богатенького папочки у него начались проблемы с деньгами, но они с женой продолжают жить на широкую ногу. В свете бытует мнение, что Роуленд занимается чем-то незаконным. Впрочем, он заядлый игрок.
— Значит, он вполне может быть замешан в этом преступлении, — сказал инспектор.
— Только мне кажется, что у него не хватило бы духу нелегально провести через границу даже бочонок дешевого бренди, не говоря уже о целом корабле опиума.
Де Рохан усмехнулся.
— Милорд, настоящих преступников очень трудно распознать. Их поимка похожа на сложный танец, когда вокруг тебя кружится целый сонм партнеров.
Внезапно Сесилия, охнув, закрыла рот ладонью.
— О Боже! Завтра вечером леди Киртон дает бал! Дэвид взглянул на нее с легким укором.
— Прости, Сесилия, но сейчас это не слишком важно.
Она вытянула руку.
— Ты не понял! Эдмунд с женой собирались пойти на бал. Он сказал мне об этом в прошлый четверг, в парке. Не может же он одновременно присутствовать сразу в двух местах!
Де Рохан откинулся на спинку дивана и сложил пальцы домиком.
— Это еще ничего не доказывает, — предупредил он.
Дэвид нахмурился.
— Помните, Граймс сказал мамаше Дербин, что ночь разгрузки пока не определена? Может быть, все решилось в последнюю минуту?
— Черт возьми, вы правы! — вскричал инспектор. — Это наверняка Роуленд. Теперь мы его поймаем. Итак, преступники будут разгружать опиум завтра ночью в переулке рядом с «Проспектом» — если, конечно, мамаша Дербин нас не обманула. Нельзя исключать, что они с Роулендом готовят нам ловушку. Дэвид презрительно фыркнул.
— Скорее всего, она спасает свою шкуру. Записка составлена в очень осторожных выражениях. Если она случайно попадет не в те руки, Граймс не сможет уличить ее в предательстве. Самая важная часть сообщения была передана мне на словах. Если бы это была ловушка, едва ли она стала бы так осторожничать.
Де Рохан с сомнением покачал головой:
— Я с вами не согласен, Делакорт. Вы плохо знаете этих людей. Они гораздо умнее и опаснее, чем вам кажется.
Сесилия выпрямилась.
— И что вы собираетесь делать, мистер де Рохан?
— Мы устроим свою ловушку. Но переулок очень узкий, поэтому надо будет выставить лодочный патруль на реке.
— Я пойду с вами, — твердо сказал Дэвид. Инспектор испытующе посмотрел на него.
— Контрабанда — опасный бизнес, — заметил он. — Этим делом должна заниматься речная полиция Темзы. Простым гражданам там не место.
Дэвид, откинувшись в кресле, рассеянно покрутил в ладонях бокал с золотистым напитком.
— Но… вы же не будете мне препятствовать? — Вопрос прозвучал как утверждение. Де Рохан поджал губы.
— Не представляю, как можно воспрепятствовать вам, — язвительно бросил он.
Дэвид, склонившись к бокалу, с удовольствием вдохнул аромат коньяка.
— Вот и отлично. Где встретимся? Инспектор покорно вздохнул.
— Завтра в полночь на вокзале Уэппинга. Поскольку они приплывут по реке, я оставлю выше по течению две лодки с двумя полицейскими на каждой. Еще один человек будет стоять на улице. Нам больше нельзя рисковать.
Дэвид стоял, опершись на балюстраду, которая окружала бальный зал леди Киртон, и, подняв к глазам бокал, внимательно оглядывал кружащих в танце людей. К его огорчению, Сесилии нигде не было видно. Где же она? Он потратил уйму времени на то, чтобы уговорить ее прийти, а заодно объяснил, почему его самого на балу не будет.
И все-таки он явился. Когда дело касалось Сесилии, Дэвид уже не пытался понять собственные поступки. Пока Кембл одевал его в лучший вечерний костюм, он твердил себе, что просто хочет убедиться, насколько она способна мыслить здраво. Кроме того, ему необходимо знать, что она в безопасности.
В конце концов, он приехал на бал, оставив в карете смену одежды. В одиннадцать он незаметно исчезнет, чтобы в полночь встретиться с инспектором, но прежде станцует вальс с Сесилией. Просто так, дабы закрепить свои права на нее.
Он нежно обнимет ее и, может быть, даже опустит руку чуть ниже, чем позволяют приличия. После их совместного похода в игорный дом Люфтона и поездки по Оксфорд-стрит этот танец должен окончательно убедить всех в серьезности его намерений. Закончив дела с де Роханом, он тут же даст объявление об их помолвке в «Тайме» и во все остальные лондонские газеты, чтобы она не успела передумать.
