– Да я про себя тоже, – она снова стала смотреть ему в глаза, – Я раньше тоже хотела тебя убить. Точнее, я думала, что не стану препятствовать тебе, когда ты себя доведешь до этого. Я ждала этого с наслаждением, предвкушая какую-нибудь грандиозную картину. Ты ведь тихо жить не можешь, тебе надо, чтобы все кругом шаталось от твоих шагов. И в могилу ты бы также сходил, еще прихватив с собой кого-нибудь. А теперь я успокоилась. Сергей Аркадьевич золотой человек! Это он меня утешил. И успокоил. Я даже сына полюбила потому, что он внук твоего отца. Я даже подумала, что и мы с тобой могли бы начать сначала.
– Надо же, как у нас с тобой фазы колебаний не совпадают! – Лев пытался шутить, хотя ему стало тяжело дышать.
– Не совпадают! Как это горько!
– Так зачем ты приехала?
– Я простила тебя. Мне Сергей Аркадьевич примером послужил.
– И ты хочешь, чтобы я тебя простил? Мне это уже неважно. Пожалуйста, прощаю, – Лев торопил разговор, почувствовав, что могут растаять его чувства к Вере.
– Нет, не прощаешь. И ты не можешь знать за что. Я приехала, чтобы спасти тебя.
– Говори конкретнее.
Вера стала другой: не такой какой ее видел Лев в ее прежних образах. Она, кажется, ничего не боялась: не напоминала о своей женской чувствительности, не притворялась и не защищала себя иронией. В ней физически ощущалась богатырская сила духа – вроде той, которая помогла ей справиться с болезнью. Но сейчас сама Вера была здорова, и сила предназначалась не для нее самой.
– Надо издалека начать. Когда мы с тобой начали вместе жить, мне было 16 лет. Вообще-то, половые отношения с несовершеннолетней уголовное преступление. Вас с Сергеем Аркадьевичем уже Доброе Имя обслуживало. И Вас это могло не беспокоить. Но я об этом не знала. И вот представь: они ко мне приехали и сказали, что тебя посадят в тюрьму, если я не соглашусь на них работать. И я стала на них работать. Я лучше тебя была информирована о том, какую защиту они вам обеспечивают.
Лев окончательно позабыл свой снисходительный тон.
– И в чем работа состояла?
– Они проводили опыты по хранению информации в биологических объектах. Информацию о тебе стирали с любых носителей, но записывали в моей нервной ткани. Я уже потом узнала, что это удобно, если информацию хранит человек, который находится рядом с объектом наблюдения. А тогда я этого не знала, просто думала, что Доброе Имя тебя безнаказанностью портит, а раз я с ними, то и моя вина в этом есть. Тебе я сказать тогда не могла, ты бы меня прогнал. Так и жила с этим осознанием: что я тебя предала. А потом ты портиться начал.
Лев усмехнулся, а Вера продолжила.
– Ты думаешь, твоя измена – то, с чего ты начал? А как ты к сестре относился? Говорил, что любишь ее, а ни одного доброго слова о ней от тебя не слышала. За благотворительность твою мне стыдно было: так тебе все эти просители надоели, что ты их ненавидел. Деньги даешь, а получателей ненавидишь. Как никто из них твоей желчью не захлебнулся? А когда ты мне изменил, я себя не меньше, чем тебя винила. Потому и топиться пошла. Опять Доброе Имя не позволило. Они за нами наблюдали и поняли, что меня нужно сопровождать. Они же меня из воды достали, материалы камер наблюдения удалили. А потом уже я этим научным проектом заниматься стала как исследователь. А что потом было, ты знаешь.
Лев в первое время этого короткого рассказа даже стал задыхаться от возмущения и горести. Но он вспомнил эту девочку, у которой не было ничего на свете, кроме ее любимого Льва, и ему стало стыдно за себя. Он подошел к ней и стал гладить ее по волосам.
– Прости меня, Вера!
Вера все-таки расплакалась.
– Лев, я ведь и теперь на Доброе Имя работаю. Они наш разговор и видят, и слышат. Да мне все равно! Твой отец тебе рассказал про то, что они уже практически у всех богатых семей их имущество отняли? И так по всему миру. Очередь за тобой. Ты им нужен как украшение для их триумфальной арки. Все ведь знают, что ты не сдаешься никогда. Они тебя с грязью смешают – материала достаточно. Женись на мне, тогда никто тебя не сможет ни в чем обвинить: мало ли как мы с тобой развлекались, если это по обоюдному согласию.
Лев никак не ожидал такого предложения.
– Фиктивно?
– Фиктивно не имеет смысла, только хуже сделаешь. Мошенником назовут. Мол хитер, захотел уйти от наказания.
Лев даже руки развел, так оказался потрясен.
– Вера, ну почему ты появляешься, чтобы меня с дерьмом смешать? Я люблю Садхью, я впервые за много лет после тебя люблю женщину. И я должен ее бросить и жениться на тебе из-за угрозы моему бизнесу? Да я в жизни больше терял! Как мы с тобой жить будем?
– Лев, твой отец научит, как жить. Я думала, что я тебя простить не смогу, а вот теперь прошу взять меня замуж, – Вера отрекалась от себя, в ее голосе зазвучала мольба, глупая надежда залечить то, что закрыто в ее душе уродливыми шрамами.
– А если Доброе Имя просто паяльник мне в задницу засунут, чтобы я на них бизнес переписал?
Вера замотала головой.
