Доброе слово полностью

Единственным источником моего творчества является действительность, многообразный и бесконечный, захватывающий поток жизни. Придумывать я не горазда, в каждой моей книге, в самой ее изначальной сути, скрывается подлинная история, подлинное событие. И каждая, пусть даже эпизодическая фигура, имеет свой отдаленный реальный прототип или, вернее, несколько прототипов. Однако прежде, чем перенести своего героя на бумагу, я должна его отчетливо себе представить, досконально изучить, он должен быть мне симпатичен или вызывать отвращение. Также и пейзаж, место действия, фабрику, дом, любую среду я должна предварительно освоить — чтобы, воссоздавая их в книге, не заблудиться и не потеряться. Личные переживания, а также сильные переживания близких или даже чужих людей, естественно, сказываются в любом литературном произведении, и жаль, если автор этому сопротивляется. Однако все эти впечатления — только начало, исток, их нельзя подавать непереваренными, сырыми, их необходимо осмыслить и довоссоздать. Часто сюжет зреет в моей голове несколько лет, я то обдумываю его, то бросаю, пока его голос не станет таким неуемным, что я не могу больше сопротивляться его настойчивости. Я полагаю, что только выношенные и вызревшие мысли доходят до сердца читателя.

Да, эти розы живые, и они прекрасны. Вы не верите, что они живые? Нет, не в смысле «живой природы», они живые, живые, как мы, люди. В их истории нет ничего необычного, более того, вам она может показаться банальной, меня же трогает до глубины души.

Я считалась примерным ребенком, только пятерки в дневнике, ни одного замечания, типичная маменькина дочка из учительской семьи. Мы не были богаты, отнюдь, наши держали меня в строгости. И тем не менее я росла, как тепличное растение. Нельзя сказать, что к нам не долетал свежий ветерок реальной жизни, нет, но был он уже профильтрован, оценен и обезврежен, зло казалось хрестоматийным, не ужасало, не оскорбляло, не представлялось омерзительным, понимаете? В книгах зло выглядит иначе, чем в жизни, у него есть свои законы, причины, корни. Оно возникает и исчезает, бывает обычно наказано, побеждено, ему приписывается некий определенный смысл; в обыкновенной жизни оно всегда бессмысленно и необъяснимо. Вероятно, в детстве мне недоставало фантазии, и потому никогда не приходило в голову, что я могу стать кем-то иным, кроме учительницы. Я не жалею об этом, пожалуй, нет, да, впрочем, сейчас все равно уже поздно о чем-либо сожалеть.

Все у меня шло гладко, как по маслу, я с отличием окончила педагогический и сразу же получила место. Папа устроил, у него были связи. Мне тогда еще не исполнилось девятнадцати. Теперь, задним числом, я этого стыжусь, но тогда меня ничуть не волновало, что этого места ждут толпы старших и более достойных. Это было во второй половине тридцатых годов, тогда из-за гонки вооружений люди имели работу, но в нашей профессии кризис продолжался.

Впрочем, в то время мне это и в голову не приходило, я думала только о своих будущих учениках, о том, как стану учить их читать и писать, как принесу изображение майского жука и объясню весь цикл его развития, как дети меня полюбят, как мы вместе отправимся за город на прогулку и как мои ученики будут выделяться среди остальных, это будут образцовые ученики образцовой учительницы.

Школа помещалась в унылом здании на рабочей окраине, я вдохнула характерное зловоние масляной краски и летающей в воздухе пыли, и меня охватил ужас, боже мой, какой ужас меня охватил!