Добролёт полностью

Катышевцев. (Тяжело ступая, спускается вниз, в залу, останавливается возле стены. На ней вывешена грамота. Читает.) «Катышевцев – почетный гражданин города». (Подняв со значением палец вверх.) Это тебе не пряжка в петлице! Кто у нас еще в городе такую имеет? Кузнецов? Да он купил ее. Подумаешь, дал деньги на больницу. Кузнецовская больница. За это ему орден дали. Кому? Бандиту с большой дороги. А я своим горбом, заботами, плаваниями по морям и океанам. Недоедал, недосыпал! Нужду терпел, холод. (Разглядывает себя в зеркало.) А чего я переживаю? Печень у меня в порядке. Сердце – не жалуюсь. Селезенка в норме. А у Кузнецова? Кутил, блудил. Теперь деньги на больницы изводит. (Делает паузу.) Глафира, где мои награды? Где ленты?

(Глаша вбегает с подносом.)

Глаша. Да я вам все на комод положила. В бархатной шкатулочке.

Петр Данилович. Ты мне их не в шкатулке, ты их мне на грудь, на сюртук повесь! Чтоб все по ранжиру и на месте. Кстати, а где брегет, который мне еще прежний губернатор пожаловал?

Глаша. Это те часы?

Петр Данилович. Да, да, с благодарственными словами?

Глаша. Так они не идут. Вы сами говорили, что-то в них сломалось. Я их достала и на столе оставила. Крышечку с надписью лицом вверх положила. Пусть читают.

Петр Данилович. Все у тебя не слава богу! И это у Катышевцева, которого знают от Аляски до Петербурга, от Кяхты и до Ледовитого океана. Кстати, Глаша, шампанское привезли?

Глаша. Еще на прошлой неделе. И шипучки этой и французского вина.

Петр Данилович. Ну, этим никого не удивишь. Достань ту, которую я сам настоял на кедровых орехах. Я ею губернатора угощал. Она ему понравилась. Правда, и он меня удивил. Когда выпили, я ему

А он мне:

Глаша. Владыко в Благовещенской всенощную служил. В Иркутске он гость ныне редкий. А седня его обыскались. Ушел и никому не сказал – куда.

Петр Данилович(вздохнув). Страсть как хочу его видеть. Припасть к руке и умереть. Да, да и умереть!

(Тихо напевает.)

Глаша. Чего это вы, барин, помирать вздумали? Еще с внуками понянчитесь.

(Напевает.)

Петр Данилович(грозно). А я не позволю!

(Глаша делает вид, что не слышит.) Уж как гость наш, Сергей-свет Львович на Фросю глядит. (Вновь запевает.)

Петр Данилович(сердито). Вам, бабам, только бы расшитый мундир да оловянные пуговицы. А что там, за душой? Не визитки, не кредитки!

Глаша. Зря вы так, барин. Сергей Львович молод, хорош собою. А как ему идет форма! Люблю военных. Особливо морских. Когда после всенощной расходились, так меня просто затерзали. Кто такой и откуда?

Петр Данилович(зевнув). Были мы три года назад у Самарских в Москве. Именьице так себе. У меня заимка, по сравнению с их домом – дворец.

Глаша. Наталья Павлантьевна сказали, что они с гостем нашим еще в губернаторский дворец зайдут. Сергей Львович сказали, ему надо отметиться. Бумаги показать.

Петр Данилович. Ты тоже сегодня что-то расчирикалась. Как там на кухне?

Глаша(отходя от окна). Да все готово. И куличи и расстегаи. Печь, ну та, которую недавно выложили, сама радость. Все на ней скворчит. Хорошего я печника нашла. (Останавливается, достает из кармана пачку игральных карт.) Вы еще карты просили. Я принесла. (Протягивает нераспечатанную пачку.)

Петр Данилович. О господи! Мне нужны не игральные карты, а географические. Чтоб можно было землю на них обозревать. Офицеры, особливо морские, любят карты. И владыко любит. Я слышал, что, когда началась война, заказал помощнику губернатора Свербееву карту Крыма. Принеси-ка пакет, что мне в прошлом году из Санкт-Петербурга прислали. Тот, что в серой обертке. Там карты должны быть.

Глаша(всплеснув руками). Барин, Петр Данилович! Что же вы меня не предупредили! Я убиралась, развернула его. Гляжу, хорошая бумага. Я в нее омуль завернула.

Петр Данилович. Ты что, дура, наделала!

Глаша(испуганно). Я только обертку использовала.