227. Ленивый, когда зовут его на псалмопение, раздражается, когда будят на бдение, отговаривается болью живота и головы. Если делают ему увещание, он говорит: «себя учи»; если, учат чему, кричит: «сам знаю».
228. Человеку, который в силах работать, не хорошо есть чужой хлеб в праздности, когда Апостол говорит:
229. Ропотливый монах терпит большой вред; кто же все переносит мужественно, тот наследует радость.
230. Если найдет на тебя дух уныния, не оставляй своего дома, но противостань сему духу с терпением. Да не убедит тебя помысл, внушающий перейти с места на место. Ибо если склонишься на сей помысл, то никогда не будет у тебя терпения.
231. Но говори монах: «здесь брань и теснота, а там (в таком–то месте) покойная и безпечальная жизнь (загадывая перейти туда)». Ибо знаешь ли кто ведет с нами брань? Не враг ли наш диавол? А он
232. Ленивый монах представляет в предлог и говорит: «сегодня здесь живу, а завтра пойду в другое место; для чего–же мне трудиться?»
233. Много предлогов собирает себе ленивый монах, — и сонливый впадет в беды.
234. Кто постоянно переходит из одной келлии в другую, тот приобретает суетные помыслы; кто же пребывает на одном месте, тот более безмолвствует.
235. Бродящий монах не неуязвим, если не будет трезвиться; а пребывающий на том месте, как призван, скорее найдет покой.
236. Приятна тебе праздность, но горек конец ея; изнемогаешь работая, но возвеселишься впоследствии.
237. Монах ленивый и самолюбивый (саможалетельный), как скоро увидел работу, прячется, а за ужином ставит себя в числе первых.
238. Памятование о смерти и наказаниях есть меч против беса уныния.
239. Из тяжких тяжкое иго — уныние, особенно, если имеет оно споборницею неверие; ибо плоды его исполнены смертоноснаго яда.
240. Оставил ты, монах, келлию, и ходишь по миру. Ужели не боишься
241. Кто ленивее того жаждущаго, который сидит близ источника, и не протянет рук, чтоб, взяв воду, утолить жажду? — И кто нерадивее человека, который владеет книгою, и нерадит о чтении.
242. Потрудись с тем, кому желательно выучиться грамоте, чтобы, читая о чудных делах Божиих, благословлял он чудное Имя; и Бог будет твоим мздовоздаятелем.
243. На монаха в унынии нападает нерадение; а когда есть у него терпение, нападает высокоумие; но кто действительно любит Господа, тот отклоняет то и другое.
244. Ленивый монах во многом потерпит утрату, а трезвенный не пренебрежет ни одним часом.
245. Не люби переходить с места на место; по лучше терпением извлекай пользу из неудобств, встречаемых на месте твоего жительства. Скажи мне, после того, как мы с тобою обойдем целый мир, не келлия ли ожидает нас, если захотим спастись? А если и в общежитии оставаться нет у нас терпения, и в уединении не находим себе безмолвия, то где же, наконец, будет нам приют? Это походит на то, как если сказать: «и теплоты солнечной переносить не могу, и тень для меня не сносна». Боюсь, чтобы не укрыла нас наконец оная пещь.
246. Будем тверды сердцем; потому что слабость сердца противна добродетели. Не станем малодушествовать, если случится с нами небольшое уныние, но будем сами себя приневоливать, подобно доброму путнику. Путник, когда случится ему ослабеть на пути, не отказывается от цели дальнейшаго путешествия, но утешает себя словами: «еще не много, и дойдешь до ночлега, и отдохнешь». — И Господь, видя, как мы принуждаем себя, подаст нам силу и облегчит затруднения.
247. Для пропитания себя, будем работать, в уповании на Бога. Не скорби о труде; многие, ничего не делая, тяготились самою безаботностию. Учись работать, чтоб не учиться просить милостыню. Не будь небрежен к работе.
248. Не будем унывать, сидя в келлии, припоминая себе, что Святые мученики, после многих истязаний, заключаемы были в железныя узы. Посему не будем бегать неудобств келлии, не станем скучать за работою, помня, что многие из Святых ради Господа посылаемы были в рудокопни. Еслиб жили мы в те времена, то ужели бы изменили жизни своей, по причине мучений? Ужели бы, но причине крайне тесных обстоятельств, отреклись от веры своей?
