37. Не внешняго врага надобно нам бояться; враг наш заключен в нас самих. Почему и ведется в нас непрестанно внутренняя война. Одержи мы в ней победу, — и все внешния брани сделаются ничтожными, и все станет у воина Христова мирно, и все ему покорно. Нечего будет нам бояться врага со вне, когда–то, что есть внутри нас, быв побеждено, покорится духу. Не должны мы верить, что нам, для совершенства сердца и чистоты тела, может быть достаточен один тот пост, который состоит в воздержании от видимых яств. Нет, к сему должно присовокупить еще и пост души. Ибо и она имеет свои вредныя яства, от коих, отучнев, впадает в обрывы сладострастия, и без обилия телеснаго питания. — Осуждение ея есть пища, и притом преприятная. Гнев также ея есть пища, хотя не так легкая, а под час вредная, и даже смертоносная. Зависть есть пища души, ядовито повреждающая ея соки и непрестанно мучащая ее — несчастную счастливыми успехами других. Тщеславие ея есть пища, которая на время услаждает ее приятным вкушением, а после делает пустою, обнаженною и лишенною всякой добродетели, и оставляет безплодною и не способною приносить плоды духовные, — и след. не только лишает воздаяния за безмерные труды, но и привлекает большия наказания. Всякое похотствование и блуждание сердца непостояннаго есть некое пасение души на своего рода пастбище, питающее ее вредными яствами, небеснаго же хлеба и твердой пищи делающее непричастною. Почему в святом пощении нашем удерживаясь от всего этого, сколько сил есть, мы соделаем целесообразным и благоплодным соблюдение телеснаго поста. Ибо утруждение плоти, быв соединено с сокрушением духа, представит приятнейшую Богу жертву и устроит достойное Его святости обиталище в чистых и благоукрашенных сокровенностях сердца. Но если, постясь телесно, мы будем опутываться пагубнейшими страстями душевными, то никакой не принесет нам пользы измождение плоти, когда при этом оскверненными остаемся в драгоценнейшей нашей части, когда т. — е. мы бываем неисправны тою частию нашего естества, которая собственно соделывается жилищем Св. Духа. Ибо не плоть тленная, а сердце чистое соделывается обиталищем Богу и храмом Духа Святаго. Итак надлежит нам, когда постится внешний наш человек, и внутренняго удерживать от вредных вкушений. Его особенно представлять чистым Богу, чтоб сподобиться принять в себя посетителем Христа, увещевает св. Апостол, когда говорит:
38. Пищу надо избирать такую, которая бы умеряла, а отнюдь не возбуждала жар похоти плотской, и притом была удобоприобретаема и сообразна с общим обычаем и употреблением братий. Чревоугодие проявляется в трех видах: один побуждает упреждать уставом определенный час принятия пищи; другой любит насыщать и переполнять чрево пищею, какого бы рода она ни была; третий удовлетворяется лишь приятнейшими и изысканнейшими яствами. Почему против него монах должен соблюдать троякое правило: во–первых ожидать уставнаго времени разрешения на пищу; потом не поблажать пресыщению; в третьих, довольствоваться простою какою нибудь и дешевою пищею. А что в сем отношении допускается не сообразнаго с общим обычаем и употреблением, того древнейшее предание отцов не одобряет, как оскверненнаго суетностию, тщеславием и хвастливостию. И мы никого не видели из тех, кои отличались даром ведения и разсуждения, и никого не знали из тех, коих благодать Божия выставила вперед, как блистательнейшия светила, для подражания, которые бы воздерживались от вкушения хлеба, почитаемаго простым и не ценным. И наоборот никогда не видали мы, чтоб кто–нибудь из тех, которые употребляли только зелень, овощи и древесные плоды, имелся в числе опытнейших мужей, или сподоблялся благодати разсуждения и ведения.
39. Дела любви должно предпочитать посту. Этому научились мы у Египетских Отцов. Ибо когда мы, желая узнать правила сих старцев, пришли из Сирии в Египет, то нас принимали там с изумительно живым радушием сердечным, — и куда бы мы не проходили, нигде для успокоения нас, не стеснялись соблюдением определеннаго уставом часа для принятия пищи, как мы обвыкли видеть в монастырях Палестинских, — но везде разрешали на пищу прежде того, кроме только среды и пятка. Один из старцев, когда мы спросили его, почему у них, так свободно мимоходится правило каждодневнаго поста, ответил нам: пост всегда со мною, вас же я не могу удержать с собою навсегда. Притом хотя пост многополезен и всегда нужен, но он составляет жертву произвольную; исполнение же дела любви есть не отложимое требование заповеди. Итак принимая в вас Христа, я должен напитать Его. Когда же провожу вас, тогда сделанное ради Его снисхождение могу вознаградить строжайшим постом. Ибо
