181. Такие совершенные мужи в Св. Писании иносказательно называются обоедесноручными, каким был, как в книге Судей пишется, Аод, который обеими руками пользовался, как десными (—3, 15). Духовно таким совершенством и мы можем обладать, если и счастие, почитаемое десным и несчастие, называемое шуиим, добрым и правым употреблением будем обращать к правой стороне, чтоб все, чтобы ни случилось с нами, было для нас, по Апостолу, оружием правды. Во внутреннем нашем человеке мы усматриваем две стороны и, так сказать, две руки. И ни один из Святых не может не иметь, как той, которую мы называем правою, так и той, какую мы называем шуею; но совершенство его добродетели познается из того, что он ту и другую обращает в десницу, добре пользуясь ими. Чтоб яснее можно было уразуметь, о чем у нас речь, говорю: имеет муж Святый десную, когда являет духовные успехи, — когда, горя духом, господствует над всеми своими пожеланиями и похотениями, когда будучи свободен от всякаго диавольскаго нападения, без всякаго труда и неудобства отревает и отсекает плотския страсти, когда вознесшись от земли горе, на все настоящее и земное смотрит, как на неустойчивый дым и тень пустую, и презирает то, как имеющее тотчас прейти, когда в восхищении ума, не только пламенно желает будущаго, но и яснейше видит его, когда действеннейше питается духовными созерцаниями, когда ясно усматривает, как в отверстую для него дверь, небесныя таинства, когда чисто и пламенно возсылает молитвы к Господу, когда разгоревшись огнем духа, всем устремлением души так преселяется к невидимому и вечному, что думает, — что он уже не находится во плоти; имеет он также и шуюю, — когда объемлется бурями искушений, когда к плотским вожделениям воспламеняется приливами похотных возбуждений, когда к неистовому гневу поджигается огнем раздражительных смущений, когда самовозношением подстрекается к гордости или тщеславию, когда угнетается печалию, смерть содевающею (2 Кор. 7, 10), когда разстроивается в конец нападками злокозненнаго уныния, и когда, по уходе всего духовнаго жара, цепенеет от охлаждения и некоей безотчетной тоски, так что не только добрыя, внутренний жар возгревающия, помышления отходят от него, но и псалом, и молитва, и чтение, и келейное уединение вместе с тем становятся для него ужасно скучными, и все орудия добродетелей встречаются с нестерпимым некоторым отвращением и нехотением, — чем всем, когда поражаем бывает монах, да ведает, что его теснит шуяя сторона.
