ДОБРОТОЛЮБИЕ полностью

Ключ сердцу к Божественным дарованиям дается любовию к ближнему, и, по мере отрешения сердца от уз телесных, отверзается также пред ним дверь ведения.

Как прекрасна и похвальна любовь к ближнему, если только попечение ея не отвлекает нас от любви Божией!

268. Как приятна беседа с духовными нашими братиями, если только можно сохранить при ней и собеседование с Богом!

Хорошо заботиться и о собеседованиях с братиями духовными, пока соблюдается в этом соразмерность, т. — е. пока под этим предлогом можно не утратить сокровеннаго делания и жития, и непрестаннаго собеседования с Богом.

Это последнее приходит в смущение при самом начале первой; ибо ум не достаточен к тому, чтобы вести два собеседования.

Вредна бывает неумеренная беседа и с духовными братиями; а на людей мирских вредно посмотреть только и издали; даже и без видения одни звуки голоса их приводят в смятение покой сердца.

269. Как душа по природе лучше тела, так и тело душевное лучше телеснаго.

Но как первоначально создание тела предшествовало вдохновению в него жизни, так и дела телесныя предшествуют делу душевному.

И не высокое житие, неизменно продолжаемое, — великая сила. Слабая капля, постоянно капая, пробивает жесткий камень.

Когда приблизится время воскреснуть в тебе духовному человеку, тогда возгревается радость в душе твоей, и помыслы твои заключаются внутри тебя тою сладостию, какая в сердце твоем. А пока мир покушается снова возстать в тебе, тогда умножается в тебе парение мыслей.

Миром называю страсти, которыя пораждаются от парения ума.

Когда оне родятся и достигнут зрелости, — делаются грехами и умерщвляют человека.

Как дети не раждаются без матери, так страсти не раждаются без парения мысли, и совершение греха не бывает без собеседования со страстями.

270. Если терпение возрастает в душах наших, это признак, что прияли мы втайне благодать утешения.

Когда душа упоена радостию надежды своей и веселием Божиим, тогда тело не чувствует скорбей, хотя и немощно. Тогда оно бывает в силах подъять сугубую тяготу, не являя оскудения в силах.

Так бывает, когда душа входит в оную духовную радость.

Если сохранишь язык свой, то от Бога дастся тебе благодать сердечнаго умиления, чтобы в нем увидеть тебе душу свою, и им войдти в духовную радость.

В какой мере вступил кто в подвиг ради Бога, в такой сердце его приемлет дерзновение в молитве его; и в какой мере человек развлечен многим, в такой лишается Божией помощи.

271. Первая мысль, которая по Божию человеколюбию входит в человека и руководствует душу к жизни, есть западающая в сердце мысль об исходе сего естества. За сим помыслом естественно следует пренебрежение к миру; и этим начинается в человеке всякое доброе движение, ведущее его к жизни. Это же и Божественная сила, сопутствующая человеку, полагает в основание, когда восхощет обнаружить в нем жизнь. — И если человек эту, сказанную нами, мысль не угасит в себе житейскими заботами и суесловием, но будет возращать ее в безмолвии, и остановится на ней созерцанием, и займется ею; то она поведет его к глубокому созерцанию, котораго никто не в состоянии изобразить словом. Сатана ненавидит сей помысл, и всеми силами нападает, чтоб истребить его в человеке. И если бы можно было, отдал бы ему царство целаго мира, только бы развлечением изгладить в уме человека таковый помысл. Ибо знает коварный, что если помысл сей пребывает в человеке, то ум его состоит уже не на этой земле обольщения, и козни его к человеку не приближаются.

272. Другое после сего бывает делание, когда человек хорошо проходит добрую жизнь, и приблизится ко вкушению созерцания и делания его, когда свыше приимет он благодать вкусить сладость духовнаго ведения.

Начало сего делания состоит в следующем: предварительно удостоверяется чсловек в промышлении Божием о человеке, просвещается любовию своею к Творцу, и удивляется вместе и устроению существ разумных и великому о них попечению Божию.

С сего начинается в нем сладость Божественная и воспламенение любви к Богу, возгорающейся в сердце и попаляющей душевныя и телесныя страсти.

Любовь сия, при сильной рачительности и доброй совести, начинает потом воспламеняться вдруг, — и человек упоевается ею, как вином, и сердце его отводится в плен к Богу.

За тем в какой мере человек старается о добром житии, о хранении себя, о том, чтобы проводить время в чтении и в молитвах, в такой же утверждается и упрочивается в нем сила сия.

273. Не будем смущаться, когда бываем в омрачении. Разумею же то особенное омрачение, в котором в иное время душа томится, и бывает, как бы среди волн; и читает ли человек Писание, или совершает службу, во всяком деле, за какое ни примется, омрачение у него за омрачением.

Таковый оставляет дело, и часто не попускается ему даже приблизиться к оному. Этот час исполнен отчаяния и страха; надежда на Бога и утешение веры в Него совершенно отмещутся душею, — и вся она всецело исполняется сомнения и страха.