100) Когда же бывает в Боге: то сперва от пламенной любви ищет уразумения естества Его, но утешение находит при сем не из познания того, что есть в Нем: ибо сие невозможно и невместительно равно для всякаго сотвореннаго естества, а утешается познанием того, что окрест Его, как то: вечности, безпредельности, неописанности, благости, премудрости и силы вседетельной, всепромыслительной и всесудительной. И то только в Нем всякому постижимо, что Он безпределен; и самое познание недоведомости Его есть ведение превосходящее ум, как сказали мужи сильные в богословии — Григорий и Дионисий.
0 Л Ю Б В И
ВТОРАЯ СОТНИЦА.
1) Искренно любящий Бога молится без всякаго развлечения, равно и молящийся без всякаго развлечения любит Бога искренно. Но не может молиться без развлечения тот, чей ум пригвожден к чему либо земному. И так не любит Бога тот, чей ум привязан к чему либо земному.
2) Ум, долго занимающийся помышлением о чем либо чувственном, конечно имеет страсть к тому, именно вожделение или сетование, или гнев, или злопамятство, и, если не вменит ни во–что той вещи, то не может освободиться от страсти.
3) Страсти обладая умом привязывают его к вещественным предметам; и, отлучив от Бога, заставляют заниматься ими: напротив любовь Божия, возобладав им, разрешает его узы, убеждая его не дорожит не только чувственными предметами, но и самою жизнию временною.
4) Дело заповедей есть делать помышление о вещах простыми, чтения же и созерцания—соделывать ум безвещественным и безвидным. А следствием этого бывает молитва без развлечения.
5) Для совершеннаго освобождения ума от страстей так, чтобы он мог молиться без развлечения, не довольно деятельнаго способа: если его не сопровождают различныя духовныя созерцания. Тот освобождает ум от невоздержания и ненависти; а эти от забвения и неведения его избавляют и он таким образом получает возможность молиться, как надлежит.
6) Два есть высочайших состояний чистой молитвы. Одно случается, с людьми жизни деятельной, другое с людьми жизни созерцательной. Одно бывает в душе от страха Божия и благой надежды; другое от Божественной любви и крайней чистоты. Признак первой меры есть тот, когда собирают ум от всех мирских помыслов творя молитвы без развлечения и смятения, и как бы сам Бог предстоял ему, как и предстоит действительно. Признак второй, — когда в самом устремлении молитвы ум бывает восхищаем Божественным и безмерным светом, и совсем не чувствует ни себя, и ничего инаго из сущих, кроме Единаго, любовию содевающаго в нем таковое озарение. В сем состоянии, подвизаемый к уразумению словес о Боге, получает он чистыя и светлыя о Нем познания.
7) Кто что любит, тот то и объять всячески желает; и все препятствующее ему в этом, отстраняет, дабы сего не лишиться. Так и Бога любящий печется о чистой молитве, и всякую страсть, полагающую ему в том препону, из себя извергает.
8) Кто мать страстей самолюбие отвергнет, тот, при помощи Божией, удобно отложит и все другия страсти, как–то: гнев, печаль, злопамятство, и прочия. Кто же одержим первым: тот, хотя бы не хотел уязвляется и последними. Самолюбие же есть страстная любовь к телу.
9) Человеки похвально или предосудительно любят друг друга по следующим пяти причинам: или для Бога, — как добродетельный любит всех, а добродетельнаго любит даже и недобродетельный; или по естеству, — как родители любят детей, и на оборот; или по тщеславию, — как хвалимый хвалящаго; или из корысти, как богатаго за получки; или по сластолюбию, — как работаюший чреву, и тому, что под чревом, устрояющаго пиры. Первая из сих похвальна, вторая обоюдна, прочия страстны.
10) Если одних ненавидишь, а других ни любишь, ни ненавидишь; иных любишь, но посредственно, а иных любишь очень сильно; то из сего неравенства, познай, что ты далек еще от совершенной любви, которая внушает любить равно всякаго человека.
11)
12) По Божию попущению искушающие нас или разгорячают вожделевательную силу души, или растревоживають раздражительную, или омрачают мыслительную, или тело облагают страданиями, или телесныя потребности похищают.
13) Демоны или сами нас искушают, или вооружают против нас людей не боящихся Господа: сами искушают, когда уединяемся от людей, как искушаем был Господь в пустыне; искушают чрез людей, когда обращаемся с людьми, как опять искушали Господа чрез фарисеев. Но мы взирая на образец наш, то есть Господа, отразим их в том и другом случае.
