ДОБРОТОЛЮБИЕ полностью

89) Который путь Христос и Бог наш в Евангелии наименовал тесным и прискорбным, тот потом назвал игом благим и бременем легким (Мф. 7, 13. 14; 11, 30). Как же то и другое, кажущееся противоположным, видится в одном и том же? — Так: по свойсгву своему путь сей жесток и труден; а по произволению совершающих его и по надеждам благим, он вожделенен, возлюбленн, и сладостен паче, нежели скорбен для душ добролюбивых. Вот почему ты и видишь, что избравшие сей путь тесный и прискорбный, с большею готовностию идут по нему, чем по пространному и широкому. Послушай что говорит блаженный Лука об Апостолах, как они, после биения бичами, возвратились от лица собора радуясь (Деян. 5, 40. 41). Но ведь не таково свойство бичей, не сладость и радость, а скорбь и болезнь причиняют они. Если же бичи сладостны были Христа ради, что дивнаго, если Его ради и другие виды злостраданий и озлоблений плоти таковыми же бывают?

90) Мучимые и в плену держимые страстьми, нередко в недоумении вопрошаем мы в себе самих, от чего претерпеваем мы это? — Ведать надлежит, что такия пленения бывают с нами, по причине отступления нашего от созерцания Бога. Если же кто прилепится умом своим к Богу нашему и Владыке, то, — верен Бог, —Сам Спаситель всех избавит такую душу от всякаго пленения, как говорит Пророк: предзрих Господа предо Мною выну, яко одесную мене есть, да не подвижуся (Пс. 15, 8). Что же сладостнее, как иметь всегда одесную себя Господа, покрывающаго, ограждающаго, и недаю–щаго подвигнуться? Но сподобиться сего от нас зависит.

91) Добре и безспорно верно сказали отцы, что ненайдет человек покоя иначе, как стяжав и утвердив в себе такое внутреннейшее расположение, что в мире только и есть, что Бог, да он, отнюдь ни к чему необращаясь умом своим, но Его единаго вожделевая, и к Нему единому прилепленным пребывая. Такой воистину найдет покой и свободу от тиранства страстей. Прильеп, говорит Псалмопевец, душа моя по Тебе, мене же прият десница Твоя (Пс. 62, 9).

92) Самолюбие, сластолюбие, и славолюбие изгоняют из души память Божию; когда же пресекается память Божия, тогда поселяется в нас мятеж страстей.

93) Самолюбие бывает родительницею неисчетных страстей. Почему, когда кто исторгнет из сердца своего самолюбие; тогда легко возмет силу и над другими страстями, при содействии Господа. Ибо из него обыкновенно раждаются гнев, печаль, злопамятство, сластолюбие и необузданная дерзость; и побежденный им неизбежно побеждается и прочими страстями. Самолюбием же называем мы страстное расположение и любовь к телу с исполнением плотских пожеланий.

94) Кто что любит, тот с тем непрестанно и быть желает, и отвращается от всего, что препятствует соводворяться и сообращаться с любимым предметом. Явно потому, что и Бога любящий вожделевает всегда с Ним пребывать и беседовать. Достигается же сие нами чистою молитвою. Об ней и следует нам пещись, сколько сил есть; ибо она присвояет нас Владыке нашему. Таков был тот, кто изрек: Боже, Боже мой, к Тебе утреннюю, возжада Тебе душа моя (Пс. 62, 2). Ибо утреннюет к Богу тот, кто удалив ум свой от всего худаго, непрерывно уязвленным бывает Божественною любовию.

95) От воздержания и смирения, как научились мы, раждается безстрастие; а от веры ведение; чрез них же душа преуспевает в разсудительности и любви. Божественную же в недра свои вселившие любовь, на крыльях чистой молитвы, непрестанно востекают на самую высоту ея, дондеже достигнут в познание Сына Божия, в мужа совершенна, в миру возраста исполнения Христова (Еф. 4, 13).

96) Деятельною добродетелию порабощается похоть и обуздывается гнев; а ведением и созерцанием окрыляется ум, и вознесшись над всем вещественным, к Богу преселяется, и истинное в Нем улучает блаженство.

97) Первый наш подвиг — умалить страсти и по силе победить их; а второй подвиг — стяжать добродетели и неоставлять души своей пустою и недеятельною; третий же — трезвенно блюсти плоды наших добродетелей и трудов: ибо нам заповедано не только делати трудолюбно, но и хранити бодренно.