75) Хотя тщася о чистой, с Богом невещественно соединяющей невещественпый ум, молитве, и достиг ты уже того, что, как в зерцале, видишь имеющую сретить тебя после конца здешней жизни, участь, как приявший залог Духа и Царствие Небесное внутри стяжавший всем чувством с полным удостоверением; при всем том недопусти себя разрешиться от плоти без предузнания смерти, но и усердно молись об этом и внутренно благонадежен будь улучить сие, если будет благоугодно Богу и полезно тебе, пред исходом, — к коему и уготовляй себя денно–ночно, отревая всякую боязливость, как бы, прошедши воздушныя пространства и избежав духов злобы, дерзновенно и небоязненно быд ты уже в небесных областях, споставляемый с Ангельскими чинами и сопричисляемый к избранным от века праведникам, и Бога зря, сколько сие доступно, или всячески зря блага, от Него нам уготованныя, и Бога — Слово созерцая, лучами своими освещающаго все пренебесное, покланяемаго единым с пречистою плотию своего поклонением, купно со Отцем и Святым Духом, от всех небесных сил и Святых всех. Аминь.
КРАТКОЕ СВЕДЕНИЕ
ПРЕПОДОБНОМ ФИЛОФЕЕ СИНАЙСКОМ.
Преподобный отец наш Филофей был Игуменом словеснаго монашескаго стада, что на Синае, и получил от того прозвание Синайскаго. В какое время он жил и когда скончался, неизвестно. Настоящее, разделенное на 40 глав его слово, прекрасно составленное, исполнено, и сказать нельзя, коль великой духовной мудрости и душеспасительности. Почему сочтено несправедливым отделить его от состава пречих отеческих писаний о трезвении. — И оно требует большаго внимания: ибо еслиб кто назвал его точным истолкованием и верным правилом трезвения, хранения ума и чистоты сердца, не погрешил 6ы против истины.
ПРЕНОДОБНАГО ОТЦА НАШЕГО ФИЛОФЕЯ
СИНАЙСКАГО
40 глав о трезвении.
1) Есть в нас мысленная брань, более тяжелая, чем чувственная. Делателю благочестия надобно тако тещи и ту цель преследовать умом, чтоб, как маргарит какой, или камень многоценный, в совершенстве усокровиществовать в сердце память о Боге. Надобно оставить все, даже тело, и презреть самую жизнь настоящую, чтобы Бога единаго стяжать в сердце своем. Ибо св. Златоуст сказал, что умнаго Боговидения од–ного достаточно к тому, чтоб истребить лукавых.
2) Ведущие мысленную брань должны со всем усердием избрать себе, по указанию Божественных Писаний, духовныя делания и возложить их на ум, как целительные пластыри. Так с утра, говорит некто, должно мужественно и неотступно стоять у двери сердца, с крепкою памятию о Боге и непрестанною в душе Иисусе Христовою молитвою, и сею мысленною стражею убивать всех грешников земли, т. — е. верною, усиленною и горе восхищающею памятию о Боге посекать, ради Господа, главы сильных и начала брань воздвигающих помыслов: ибо как знаем, и в мысленных подвижнических трудах есть свой некоторый Божественный чин и порядок действования. — Так должно делать нудящим себя (царствия ради), пока настанет положенное время вкушения пищи. После сего, благодарение воздав Господу, по единому человеколюбию своему питающему нас двоякою пищею и духовною и телесною, должно томить себя памятованием и размышлением о смерти. А на следующий день опять надо самодержавно браться за утреннее дело. Ибо и при таком каждодневном образе действования, едва — едва возымеем мы в Господе избегнуть сетей мысленнаго врага. Такое делание впрочем, утвердившись в нас, раждает следующия три добродетели: Веру, Надежду и Любовь, из коих Вера располагает нас к истинному страху Божию, а Надежда, преодолев рабский страх, приводит человека к любви Божией. Если Надежда не посрамляет, порождая обыкновенно двоякую любовь, на которой висят закон и пророки; то с своей стороны и Любовь николиже отпадает, ни в сем веке, потому что здесь в причастнике своем она бывает причиною исполнения Божественных законоположений, ни в будущем.
3) Редко очень можно найти безмолвствующих умом. Это есть принадлежность только тех, которые все средства употребляют к тому, чтоб привлечь к себе Божественную благодать и исполниться истекающим от ней духовным утешением. — И так если, подобно им, хотим проходить умное делание, сию философию Христову, в хранении ума и в трезвении, начнем путь сей воздержанием от многих яств, положив принимать пищу и питие, сколько возможно, малою мерою. Трезвение справедливо называется путем, потому что оно ведет в Царствие, — и то, которое внутрь нас, и в будущее, — и умным детелищем (мысленною мастерскою), потому что оно выделывает и убеляет (полирует) нравы ума и страстное переделывает в безстрастное. Оно подобно также световому оконцу, чрез которое Бог приникши является уму.
4) Где смирение, память о Боге с трезвением и вниманием и частая против врагов устремляемая молитва, — там место Божие, или сердечное небо, в котором полчище бесовское боится стоять ради того, что в месте сем обитает Бог.
