Но св. Феодор не уступал; и явно обличал неправость царя. Разгневанный тем царь послал св. Феодора в заточение. Тоже сделал он брату его Иосифу, и старцу Платону, и другим многим инокам Студийским.
В то время напали на Фракию соседние варвары; и царю надо было идти против них. Пред выходом посылал он к св. Феодору, ласканием и угрозами склонить его к единомыслию с собою. Но св. Феодор, Духом Божиим движимый, ответил ему так: «надлежало тебе, царь, идя на брань, покаяние принести и исправить то, что разорил ты в Церкви Божией. Но как ты этого не сделал; то ведая ведай, что не возвратишься ты с брани живым. Таково о тебе праведное определение Божие.»
И действительно царь убит был на брани. По нем приял царство сын его Ставрикий; но и он скоро умер от раны, полученной на войне. На царство избран был некто Михаил Киропалат, муж, воистину царской власти достойный, благой и правоверный. — Он возвратил из заточения св. Феодора, и всех, которые вместе с ним подвергались ему; почтил их честию и разделение церковное уничтожил. Иосиф же, как непотребный член, опять отсечен был от церкви.
В это время священный оный и достохвальный старец Платон отошел ко Господу, и погребен был честно самим Патриархом, в Студийской обители.
По преставлении духовнаго отца своего Платона, св. Феодор с братиею два только года пожили в мире и спокое. Потом возстала опять иконоборческая буря и возмутила всю церковь. Произвел ее новый царь Лев Армянин. Он был военачальником в восточных странах и возмутился против благовернаго царя Михаила, который, во избежание междоусобной войны, сам сложил с себя царскую багряницу и облекся в иноческую власяницу, предоставив царство взбунтовавшемуся тиранну.
Этот Лев сначала показывал себя благоверным и кротким; а когда укрепился на царстве, начал хулить св. иконы и порицать иконопочитание. Св. Патриарх Никифор, раскрывая пред царем истинный смысл иконопочитания, убеждал его ненарушать мира Церкви противлением ея учению о сем предмете. Но царь ничему не внимал, а напротив своим авторитетом царским думал всех заставить подчиниться его мудрованию. Для чего собрал всех нарочитых священников и иноков, и св. Патриарха с ними, равно как и св. Феодора, явно пред всеми открыл свое зловерие, похваляя нечтущих св. икон и укоряя почитающих их. В основание такого мудрования выставлял он преимущественно вторую заповедь:
Отцы духовные почтительно объясняли царю, что ветхозаветныя законоположения обязательны для христиан не безусловно, что иконы изображают Бога, не яко неописуемаго и невместимаго, а как Он благоволил являть Себя святым и особенно как Он открыл Себя в воплощении, и что Богом именуют они не деки и краски, а Того, Кто изображен на иконах, к Нему возносясь мысленно, при воззрении на изображение Его. Они разнообразно предлагали такия мысли; Святый же Феодор, как бы сочетавая все их во едино, пространную сказал речь, в вразумление царя.
«Откуда тебе, о царю, пришло недоброе умышление — внести еретическое повеление в св. церковь и разодрать благолепную ризу ея, вышнею благодатию и Апостольским и отеческим учением сотканную? — От ветхаго ли закона мудрствуешь? Мудрствуй разумно. Разсмотри все места Ветхаго Завета, в коих запрещается творить образы и подобие и почитать их, — о чем они говорят? — О том, что, сделав какой либо образ и подобие, не следует почитать его богом, и божеское ему воздавать поклонение, а не о том, будто не должно делать и иметь образа и подобия и чтить их. Святая же Церковь не боготворит сделанные руками образа и подобия, а только чтит их, как изображения того, что досточестно. Следовательно, как заповедь вторая, так и все места ветхозаветных писаний, подобныя сей заповеди, которых многое множество, не относятся к иконам св. Церкви. К ним относятся, — скажу например, — повеление Божие сотворить подобия херувимов и поставить их на самом почетном месте, над кивотом, и поведете еще сделать змия, и благоговейно воззревать на него во избавление от ужаления змиинаго, и подобное…
