Слёзы жгли мне глаза, когда я бежала по неосвещённому коридору в сторону главной лестницы. Я чувствовала себя оскорблённой, непонятой и незаслуженно униженной. Не имею понятия, почему я не ушла в свою спальню, и какой чёрт дёрнул меня нестись, сломя голову, по лестнице на первый этаж. Но, почти пробежав последние ступеньки, я вдруг не удержалась и упала на ковёр, чудом не ударившись лбом. В следующую секунду я ощутила страшную резкую боль в правой ноге и поняла, что не могу ею пошевелить.
Чьи-то быстрые шаги позади отвлекли меня от внезапной боли, и я услышала полный отчаяния голос, зовущий меня по имени.
Примечание к части
© Susan Kay's «Phantom»
Глава 12. Борьба света и тени
Анаис сновала по спальне, будто заводная игрушка, взад-вперёд, выполняя указания доктора и с отчаянием на бледном личике поглядывая на меня. Полноватый пожилой доктор приехал через полчаса после моего неудачного падения и заключил, что нога моя в целости, однако без травмы всё же не обошлось.
– Вашей жене очень повезло, – говорил он позже с моим мужем на пороге спальни. – Бывают растяжения с куда более плачевными последствиями. Пусть отдыхает пару дней, не ступает на правую ногу. И, конечно, прикладывайте лёд к ноге каждые четыре часа и не стягивайте туго бинты.
– Думаете, останутся следы? Гематомы? – Готье искоса смотрел на меня и нервно разминал пальцы. – Не хочу, чтобы её кожу уродовали синяки.
– Если они и появятся, то ненадолго. Просто выполняйте все мои указания и, когда исчезнет боль, не забывайте время от времени делать короткий массаж стопы. Что ж, я должен идти. Час поздний. Доброй ночи, сэр. Миссис Готье!
Я кивнула ему, улыбнувшись, и доктор ушёл в сопровождении моего мужа. Я слышала их голоса, доносящиеся из коридора, но они были слишком далеко, чтобы уловить что-то конкретное. Лёжа на широкой постели своего мужа, я всё обдумывала его поведение там, в кабинете, больше и больше убеждаясь в собственной глупости. Я коснулась чего-то запретного и тот час же поплатилась за это. Справедливость настигла меня очень быстро.
Я вспомнила, как упала и заныла от боли, и как Джейсон мигом оказался рядом, поднял меня на руки, словно пушинку, и отнёс в свою спальню. Потом пришла разбуженная, перепуганная из-за меня и темноты экономка и принялась расставлять повсюду свечи.
Страсти улеглись, в доме снова стало тихо. Я спокойно лежала в окружении мягких подушек и рассматривала комнату Джейсона, а за окном всё усиливался ветер, и тени массивных ветвей кедров ползали по стенам спальни, словно царапая их.
Супруг вернулся вскоре, проводив доктора, настойчиво попросил Анаис оставить нас наедине, затем, пожелав девочке доброй ночи, закрыл дверь и уселся на стул рядом с постелью. Я знала, что этот разговор будет неизбежен, но не боялась, потому что не чувствовала больше его гнева, да и сама не злилась.
– Вы промокли? – спросила я, заметив, что с его влажных волос по вискам стекают капли воды.
– Самую малость. Дождь уже закончился. Хорошо, что наш добрый друг доктор приехал в закрытом экипаже. – Он попытался улыбнуться, но получилось это неестественно и натянуто. – Непривычно без освещения, верно? Я без электричества, как без рук.
– А огонь свечей и запах тающего воска вас уже не привлекают?
– Просто я привык к автоматике.
И вдруг, с какой-то непонятной мне неожиданной потребностью, он взял мою правую руку, нежно сжал её холодными пальцами и поднёс к своим губам.
– Прости меня! Знаю, что эти слова ничего не изменят, и всё же… – горячо прошептал он, и его губы вновь коснулись моих пальцев. – Прости, прости… Я был так зол, так расстроен. Сначала неприятности на стройке, потом это чёртово электричество в доме… А увидев тебя в своём кабинете, я просто вышел из себя! Сорвался на тебе, и зря! Посмотри, что произошло с тобой из-за меня!..
Наши взгляды пересеклись в тот самый момент, когда он поцеловал мою руку снова, и мне стало невероятно жаль его, потому что то была исключительно моя вина, моя бестолковая голова с бестолковыми идеями и выдумками глупенького ребёнка!
Я сумела расслышать, как он выругался срывающимся голосом, и поспешила успокоить:
– Что вы! Перестаньте! Это я виновата, вы справедливо прогнали меня…
– Ты могла серьёзней пострадать.
– Но со мной всё в порядке. А растяжение – ха! Пустяк! – Хоть и было больно, я слегка пошевелила пальцами правой ноги. – Вы не представляете, как часто я падала в детстве. На мне живого места не оставалось, стоило только отправиться погулять. Мама не знала, как удержать меня на месте.
Он улыбнулся, на этот раз совершенно открыто и тепло, и моё сердце успокоилось. С минуту он просто глядел на меня; глубокие тени залегли у него под глазами, создавая мнимое отсутствие глаз вообще: только две яркие искры в пустых глазницах; и влажные пряди его чёрных волос скрывали от меня шрам под правой бровью.
– Я прошу прощения у вас, – наконец, нарушила я тишину. – Это было неправильно… и глупо, лезть в чужие дела. Мне стыдно.
