Был ветреный, снежный день, и едва ли любой нормальный человек рискнул путешествовать в такую погоду. Намечалась буря, если не хуже. И ещё по дороге в замок Энн, что к северу от Лондона, меня захватило тревожное чувство. Но это не было похоже на страх перед бураном. Что-то иное застало меня врасплох, и я дрожала и дышала прерывисто, но не решилась сказать об этом даже мужу. Он так рвался в эту поездку! Лондон манил его высшим обществом, он ожидал, наконец, показаться перед теми людьми, которые могли бы открыть ему заново дорогу к большим проектам здесь, в Англии, и помочь ему навсегда избавиться от репутации угрюмого затворника.
Меня он тоже собирался показать. Вернее сказать, показать то, как изменился он и его жизнь после моего появления в ней. И мне ничего не нужно было делать, лишь выглядеть счастливой рядом с ним.
Два дня в столице пролетели незаметно; подготовка к балу в старинном замке заняла всё наше время. Я и оглянуться не успела, как вдруг обнаружила себя входящей в огромную залу, утопающую в цветах и ярком свете ламп и свечей. Шум разодетой, праздной толпы почти перекрывал звуки музыки, и, в конце концов, Джейсон крепче сжал мою руку в своей, посмотрел на меня и произнёс:
– Ты побледнела, дорогая, дрожишь и не можешь сосредоточить на чём-либо взгляд. Ты взволнована. Поздравляю! Это твой официальный дебют.
Несмотря на то, что я чувствовала себя, будто птица в клетке, я улыбнулась. Ведь он был так воодушевлён, так горд и счастлив. По словам лондонской модистки, моё платье из белого шифона и фатина с серебряными вставками в виде цветов выглядело безукоризненно. Подбирая к нему парчовый пояс и кружева, она неустанно повторяла, что этот наряд станет для меня выигрышным.
Перед ужином, который судя по всему обещал быть роскошным, Джейсон познакомил меня с некоторыми джентльменами и их леди, и я была лишь рада тому, что их оказалось не так много. Нахождение в шумной толпе, пестрящей богатыми нарядами и вычурными тяжёлыми украшениями, сказывалось на мне не лучшим образом. В какой-то мере я даже завидовала матери, которая осталась дома под присмотром экономки. Я помнила её сочувствующий взгляд, пока собиралась на приём. Такой взгляд говорил о нежной заботе и беспокойстве о своём ребёнке…
– Это всего лишь один вечер, – говорила я матери. – Меня там не съедят. К тому же, Джейсон будет рядом.
Мой муж действительно находился поблизости, и каждый раз, знакомя меня с очередным незнакомцем, он улыбался, сжимая в тёплой ладони мои пальцы.
«Рад представить вас моей супруге!» – говорил он, или, например: «А это моя очаровательная жена, Кейтлин…»
Я едва запоминала их лица, таких довольных собой и не знавших горя и лишений людей, что порой чувствовала себя совершенно неуютно. К счастью в тот вечер я попалась на глаза одной дальней родственнице миссис Пиншем из Глиннета. Её звали Роуз, она также была бездетна; это была полная дама в вычурном платье, и с многочисленными оборками из жёлтой ткани она походила на большую экзотическую птицу. С другой стороны, я была так рада её видеть, пусть и плохо помнила, но не обращала внимания на её громкую весёлость и колкие замечания.
– Что же вы так беспокоитесь, дорогая? – вопрошала она своим высоким голосом. – Вы вся будто на иголках! Вы должны радоваться тому, что блистаете в обществе и вырвались из той прелой деревушки… совсем как я когда-то.
– Вы разве не скучаете по Глиннету? – спросила я.
Мы стояли в нескольких шагах от группы мужчин, с которыми беседовал Джейсон. Я не слышала их разговора, только видела, что мой муж был очень сосредоточен и держался прямо. Он совсем не смотрел на нас, и даже за те несколько минут мне стало тоскливо без его внимания.
Со стороны леди Роуз было весьма любезно помочь мне; заметив, что я раскраснелась от духоты, она распорядилась, чтобы мне обязательно принесли воды.
– Пейте, пейте, милая. В вашем положении я бы, знаете, отказалась сегодня от танцев.
– Но если я понадоблюсь Джейсону…
– Вот ещё! Пусть потерпит! Да и он не помрёт, если вы оставите его с теми джентльменами наедине. Дайте ему разобраться со всеми делами, а большего ему и не нужно.
Мне оставалось лишь понимающе кивать. Прохладная вода в высоком бокале, которую мне преподнёс один из лакеев, освежала, хоть и не так явственно, и мне всё ещё хотелось поскорее уйти.
– Отвечая на ваш вопрос, Кейт, хочу заметить, что я ничего не потеряла, покинув Глиннет. – Роуз беспечно пожала плечами и обвела взглядом залу, заполненную гостями. – Там я бы такого не встретила и не добилась положения и состояния, коим владею сейчас.
Я вспомнила, как ещё совсем маленькой девочкой убегала со двора, пряталась в редком лесу за огромным пустым полем и играла там, воображая себя героиней одной из любимых книжек. Как я могла оскорбить самое драгоценное для меня место на Земле, и как я могла забыть, сколько радостных дней пережила там? И позволить кому-то оскорблять память о таком тихом, но прекрасном городе моего детства я не могла.
