И, как тогда, под Корсунем, весь полк шагнул к командиру. Никто не хотел оставаться в стороне от выполнения рискованного задания.
Командир и комиссар улыбнулись: мол, иного и не ожидали. Но теперь им самим предстояло решить, кого же отправить в этот, смертельного риска, полет. Выбор пал на экипаж комсомольцев Николая Шмелева и Ивана Суворова. Их вызвали из строя, и минут пять комполка с комиссаром о чем-то с ними совещались. Впрочем, нетрудно было догадаться, о чем именно: разговор, конечно же, шел об одном - как выполнить боевое задание.
Шмелев и Суворов улетели на север, к линии фронта. Улетели работать.
Оставшимся на земле тоже было не до отдыха. Все с нетерпением поглядывали на часы. Как томительно тянутся минуты!.. Прошел час - никаких известий. Раскрутился второй... Не слышно знакомого рокота мотора, ничего не видно на ясном горизонте.
Расчетное время кончилось: в бензобаке самолета израсходовался весь бензин. Дальше лететь можно, как иногда мы шутили, только на самолюбии.
Снова весь полк в сборе, в строю. Нет только экипажа Шмелева. "Кого еще пошлют сейчас в полет?" На этот раз приказ на вылет получили сразу два экипажа - Дмитрий Климанов с Иваном Антоновым и Александр Анисимов с Александром Костровым. Расчет, видимо, был такой: кто-то из двоих все-таки прорвется сквозь огонь врага и найдет плиевцев. Боевой приказ будет выполнен.
Строгие, сосредоточенные лица летчиков. Натянутые до предела нервы...
Снова короткое совещание улетающих с командованием полка. Ни напутственных слов, ни прощаний... Всем хотелось верить, что ребята улетают ненадолго, что скоро они вернутся.
Вылетели парой. Климанов ведущий, Анисимов ведомый. Через несколько минут, идя на бреющем, они уже скрылись из виду. Да, в таких условиях, днем, на такое рискованное боевое задание можно идти, только близко прижавшись к земле, прячась от противника в складках местности, в перелесках, обходя крупные населенные пункты.
Вот и линия фронта - окопы с ходами сообщений, блиндажи... Гитлеровцы и хортисты открыли по низко летящим самолетам огонь из всех видов оружия. Но поздно. "Поликарповы-2" уже вышли из опасной зоны.
Что спасало смельчаков? Трудно ответить. Прежде всего, наверное, смелость. И бреющий полет. А значит, и верный расчет: как можно быстрее проходить зону обстрела.
Умело используя складки местности - овраги, балки, перелески, обходя крупные населенные пункты, смело маневрируя по высоте полета, экипажи Климанова и Анисимова довольно быстро сумели обнаружить нашу конно-механизированную группу. Конники несказанно удивились неожиданному прилету комсомольских экипажей:
- Не надо нам ничего! Все у нас есть, - сказал полковник-кавалерист. Можем и с другими поделиться своими запасами.
- Даже пленные, - добавил, улыбаясь, офицер-штабист, - только вот не знаем, кому их сдать.
Все это действительно было так. Но командование фронтом располагало более точными сведениями. В штабе, например, уже знали о намерении гитлеровцев блокировать конников крупными силами и ликвидировать эту группу советских войск, приносившую так много неприятностей в немецком тылу. Потому-то наше командование и принимало срочные меры.
Ребята подыскали близ Хайду-Собосло небольшую посадочную площадку, на которой можно было принимать самолеты. Договорились о сигнальных кострах и вскоре отправились в обратный путь.
Стемнеть еще не успело, и немцы вновь на линии фронта встретили наши По-2 ураганным огнем. И вновь смельчаков выручила избранная ими тактика бреющего полета, укрытия в складках местности.
Это было похоже на чудо - двухчасовой полет в ясную солнечную погоду над территорией, занятой противником, закончился для обоих экипажей вполне благополучно. Если, конечно, не считать множества пробоин на крыльях и в фюзеляжах самолетов.
С последними лучами заходящего солнца Климанов и Анисимов посадили свои машины на аэродроме Орадие-Маре.
- Саша, жив?! - первым Анисимова обнял парторг полка капитан Изотов, наш политический наставник.
А Саша лишь смущенно улыбался: мол, чего уж там, просто мы исполнили свой долг.
Да, быстро летит время... Кажется, совсем недавно лейтенант Анисимов был сержантом, самым молодым летчиком в полку. Чуть перешагнув за 17 лет, он открыл счет своим боевым вылетам. В неполные восемнадцать получил первую награду Родины - орден Красного Знамени. Федор Данилович хорошо помнил, как 16 декабря 1942 года третья эскадрилья отмечала день совершеннолетия Саши. Погода была нелетная, на всю ночь отбой. На столе сэкономленный за два дня фронтовой паек водки - всего на два тоста, больше нельзя.
- Ну, товарищ Анисимов, за твое совершеннолетие! - торжественно-иронично, нажимая на слово "товарищ", сказал тогда Изотов. - Теперь ты взрослый, и с этого дня имеешь право "избирать и быть избранным". Никто не запретит тебе жениться. Гордись и будь здоров!
И вот какой орел из того птенца вырос!