Культовый британский писатель Мартин Миллар снова приглашает вас в свой летающий цирк. Встречайте: Хизер и Мораг, шотландские феи чертополоха — очень добрые, но несколько стервозные и не всегда трезвые; Магента, уличная бродяжка, считающая себя древнегреческим полководцем Ксенофонтом; Динни, худший скрипач во вселенной, зато отличный социопат; Керри, составительница кельтского цветочного алфавита; дух великого панк-гитариста Джонни Тандерса, неупокоенный… И наконец — Нью-Йорк. Как известно — город немалых контрастов, где возможно все.Феерическая сказка Мартина Миллара «Добрые феечки Нью-Йорка» — здесь и теперь.
Динни, ожиревший человеконенавистник, был худшим скрипачом Нью-Йорка, но, тем не менее, отважно упражнялся в игре, когда в окно его комнаты на четвертом этаже ввалились две очень милых феечки, которых немедленно стошнило на ковер.
— Простите, — сказала одна.
— Ничего страшного, — сказала другая. — Наверняка для людей фейская рвота пахнет чудесно.
Однако к этому моменту Динни уже вылетел на лестницу и отмахал два этажа вниз, продолжая набирать скорость.
— В мое окно только что влетели две феи, и их стошнило на ковер! — вопил он, выбегая на 4-ю улицу. Он не сразу понял, как звучат его слова со стороны, но тут мусорщики, сгибавшиеся под тяжестью мешков у мусорной машины, встали и засмеялись над ним.
— Как-как ты сказал?
— Там… наверху… — выдохнул Динни. — Две феи… в килтах… со скрипками… у них еще сабельки… килты такие зелененькие…
Мусорщики уставились на него. Динни замолчал на полуслове.
— Эй! — крикнул бригадир. — Оставьте этого малахольного педика и валите работать! Давайте, живо!
— Нет, честно, — возмутился Динни, но слушателей уже не было. Он бросил безнадежный взгляд им вслед.
Не поверили, подумал он. Не мудрено. Я и сам не верю.
На углу четыре пуэрториканца пинали теннисный мяч. Они посмотрели на Динни с жалостью. Поняв, что его унизили при свидетелях, он живо пришел в себя и шмыгнул обратно в подъезд старого театра, который располагался на первом этаже его дома. Комната Динни была на самом верху, до нее четыре пролета, но он застыл перед лестницей в нерешительности.
— Я ценю свой покой, — проворчал он. — И душевное равновесие.
Он решил сходить за пивом в продуктовый напротив.
— Но если, вернувшись, я обнаружу у себя в комнате двух фей, я за себя не ручаюсь.
А тем временем еще пять фей и эльфов, в сильном смятении, вызванном воздействием пива, виски и колдовских грибов, в диком страхе и пьяном чаду бежали от хаоса Парк-авеню в относительный покой Центрального парка.
— Это какой же район Корнуолла? — выл Падриг, чудом уворачиваясь от колес тележки, которую толкал перед собой продавец жаренных в меду орехов.
— Да Богиня его знает, — откликнулся Браннок и поспешил на выручку Тюльпанке, которая запуталась в поводьях лошади, катавшей посетителей.
— Кажется, у меня все еще глюки, — простонал Падриг при виде толпы бегунов, которая неминуемо поглотила бы его, если б Мейв не увлекла вовремя всю компанию в ближайшую рощицу.
Все в изнеможении растянулись на спокойном клочке земли.
— Здесь нам ничего не угрожает?
Вокруг по-прежнему стоял шум, но людей, по счастью, видно не было. Для большинства людей феи невидимы, но такая куча спешащих ног представляет известную опасность.
— Думаю, нет, — сказал Браннок — он был старше всех кем-то вроде вожака. — Но я начинаю подозревать, что мы уже не в Корнуолле.
Тут к ним присоединилась белочка.
— Добрый день, — сказал Браннок вежливо, несмотря на жуткое похмелье.
— Кто вы такие, черт возьми? — спросила белка.
— Мы — феи, — ответил Браннок, и белка так и покатилась со смеху, потому что нью-йоркские белки — существа циничные и в фей не верят.
