Так, нужно успокоиться и… дальше как? Куда обратиться? К кому? К Святославу? Он обещал помочь, но… стоит ли верить этим обещаниям? Может, сам по себе он и недурной человек, пусть даже маг разума, однако он служит. И сделает то, что ему будет сказано.
Тогда…
Бабушка ушла… знала ли она? Вряд ли… если бы знала, то точно не позволила бы Эльдару выжить. Проклятья ведь разные бывают, и судя по той книге, которую Астра так и не отдала, хотя собиралась, совершенно честно собиралась, так вот, о проклятьях Серафима Казимировна знала куда больше, чем показывала.
И Розочку она любила.
И никому не позволила бы причинить вреда.
Астра сделала глубокий вдох. И поняла, как ей надлежит поступить.
Она спокойно притворила дверь, запирать не стала, скоро время полуденных процедур, а брать в процедурной нечего. Да и люди у них в отделении приличные лежат.
Астра поднялась на третий этаж.
Анатолий Львович был у себя, обложился бумагами, пряча за горами из серых папок и папочек, с виду совершенно одинаковых, кружку с чаем и рогалик. Дернулся было, но увидев Астру, только махнул, мол, заходи.
И она вошла.
– Можно вашим телефоном воспользоваться? – Астра сдержала дрожь в руках. – Междугородний звонок.
– Что-то случилось?
– Случилось, – она посмотрела на человека, не зная, можно ли ему верить. И пусть никогда-то прежде он, пришедший в больницу обыкновенным врачом, одним из многих, кого отпустила война, не обманывал ее, даже когда речь заходила о вещах неприятных, но…
– Пользуйся, – Анатолий Львович поднялся. – Я выйду. И… у моей матушки дом остался. Деревенька Хвойничи. Не так далеко, но… в войну ее почти, считай, уничтожили. А матушка на хуторе обреталась. Даже не ее дом, а дедов. Там никто не живет, но он еще крепкий. Если надо.
– Пока не знаю.
Астра не любила врать.
И не умела.
– Спасибо.
– Береги себя, деточка, – он забрал и чай, и рогалик, и вышел тихонько. И подумалось, что, пожалуй, она, Астра, и вправду ничего-то в людях не понимает.
Она помнила всего три номера, да и те бабушка когда-то заставила заучить наизусть. И Астра послушно заучила, правда, никогда-то не набирала и теперь вот…
Аппарат был новым и гладким, с тугим диском, проворачивать который приходилось силой. А на место диск возвращался, слегка потрескивая. И этот треск заставлял Астру вздрагивать.
А потом было молчание, сменившееся гудками.
Гудки длинные, и Астра считала их, сказав себе, что досчитает до семи, а потом наберет другой номер. Но трубку взяли на девятом.
– Добрый день, – сказала она, удивляясь, что дрожат лишь пальцы, но не голос. – Это… Астра.
Собственное имя прозвучало странно.
– Могу я услышать Болиголова Валерьяновича?
– Слушаю вас…
Звук этого голоса успокоил.
– Это… важно… очень важно, но доказательств у меня нет, – она опустилась на самый край кресла. – И… наверное, это я во всем виновата…
– Тише, девочка, – сказано это было мягко. – Просто расскажи, что произошло, а мы подумаем, как поступить.
Святослав и сам не знал, зачем он пошел в детский сад.
Где он, и где детский сад?
И главное, смысла-то в этом визите никакого. Он ведь не родственник, так, случайный знакомый и сосед, который весьма скоро съедет, оставив обитателей коммунальной квартиры наедине с обыкновенной их жизнью. Почему-то думать об отъезде было неприятно.
И…
Собственный сад он не помнил, как и многое иное до пробуждения дара. Он даже не был уверен, что сад этот вовсе имелся. Вся его сознательная жизнь прошла в интернате.
А ведь похоже.
Только забор в интернате был прочнее и выше, и никакой сетки, под которой можно пробраться. А за забором вот все знакомо. И дорожка с выбеленными бордюрами.
Игровые площадки, пусть и маленькие.
Игрушечные домики.
Веранда, ворота которой закрыты, но сквозь решетчатые стены видны игрушки, сваленные кучей. Здесь было как-то… спокойно, что ли? И Свят не отказал себе в удовольствии заглянуть сквозь решетку, убеждаясь, что никуда-то не делись деревянные лошадки на палках, за которыми они, мальчишки, выстраивали очереди.
…теперь моя! Я после Владика…
…Владика не стало в сорок третьем, глупая нелепая смерть. Он обязан был при налете укрыться в бункере, а он полез вытаскивать кого-то из разваливающегося дома.
Не успел.
…а у тебя так не получится!
Машка прыгает на одной ноге, внимательная, сосредоточенная.
Сорок первый. Тыл. И разведка. У нее вышло устроиться в асверскую канцелярию, а там уже и читать не только документы. Правда, недолго.
Асверы были сильным противником.
Умным.
– Вы кого-то ищете? – раздалось за спиной. И Свят обернулся, мысленно обругав себя за беспечность. Этак и нож под лопатку получить недолго.
…как Марат. Сорок шестой, Одесса, отгремевшая победа и те, кто не готовы были поверить в нее до конца.
– Добрый день, – Свят улыбнулся, отгоняя воспоминания.
Сколько их осталось, из тех, с кем он рос?
Единицы.
Он смотрел на мужчину в грязноватом ватнике, а тот на Свята. И недобро смотрел, с подозрением, и метлу свою сжимал крепко.
– А не подскажете, в какой группе Розочку искать? – Свят окружил мужчину коконом силы, и тот расслабился, метлу вот опустил, оперся.
– Это которая дивная?
