…4 528 километров пролетел наш самолет Ил-18 от Берлина, пока мы приземлились в Ашхабаде — столице Туркменской ССР. Когда мы вышли из самолета, нас словно обдало потоком сжатого горячего воздуха. Первый, неожиданный привет от пустыни. А ртутный столбик стоит сейчас «всего» на 40 °C — в тени, разумеется.
— Для этого времени года довольно свежо, — приветствует нас переводчица. — Летом жара доходит до 50 °C, всего на шесть градусов меньше, чем максимальная температура в Сахаре.
Не слишком утешительно. А на что мы рассчитывали, решив предпринять летом путешествие в Среднюю Азию? Быть все время под раскаленным солнцем — нет, это невообразимо… Оказалось, что испуг наш был несколько преждевременным.
Вдоль прямых, как шнурок, шоссейных дорог выстроились деревья, одно к одному. Их густая листва отбрасывает тень на дорогу. Сами по себе эти деревья, посаженные в последние десятилетия, давно погибли бы, если бы их постоянно не питали водой. Эту живительную влагу деревья получают из арыков — неглубоких бетонированных канав. Сложнейшая кровеносная система арыков опоясывает весь Ашхабад. А главная животворная артерия — Каракумский канал.
Сама столица как бы непосредственно граничит с пустыней Каракумы. Каракумы значит «черный песок». Но пустыня вовсе не темного цвета. Ее мелкий песок скорее даже светлый. Так в стародавние времена пустыню прозвали люди, которым она, кроме горя, ничего не приносила. Не всякий, ушедший в пустыню, возвращался домой, ведь приходилось бороться не только с изнуряющей жарой, жаждой, песчаными бурями, но и с ядовитыми змеями и пауками.
Поэтому мы по-детски радуемся, что наш марш по пустыне продолжается какие-то 20 минут. И хотя нас заверили, что здесь, на краю пустыни, никаких ядовитых гадов не водится, неприятное ощущение, напоминающее страх, не покидает нас. К тому же эти бесчисленные таинственные следы на кремового цвета песке… Что мы видим? Натюрморт из песка. Там и сям кривой саксаул, а на горизонте — пограничные с Ираном горы высотой до 3000 м.
О чем мечтает каждый из нас? Конечно, увидеть Каракумский канал, самую длинную искусственную реку в мире. Сказано — сделано. Мы садимся в автобус, и километры так и летят на спидометре. Неожиданно шофер тормозит. Мы на мосту. Впереди — искусственное водохранилище, «море», как говорят здесь. Мерцает зеленая, как смарагд, вода. А на самом берегу — крытые солярии, где лежат отдыхающие. Невозможно представить себе, что эта вода прошла почти 850 километров. Более того, по проектам эта, созданная руками людей, водная артерия в будущем, весьма обозримом, протянется на 1500 километров. Воду каналу дает Амударья, а точнее говоря — памирские ледники. Когда мы ныряем в зеленоватую воду, мы, конечно, не замечаем, что она «ледяная». Как-никак температура воды 26 °C.
Примерно в 16 часов Флора, наша переводчица, начинает торопить нас:
— Если хотите увидеть караван верблюдов, пора ехать!
Мы усаживаемся в колесный металлический ящик, именуемый автобусом, и — вперед!
Вот они, верблюды. Они вышагивают навстречу нам со спокойным достоинством. Один за другим. Они направляются в сторону пастбищ. Всего канал орошает до полутора миллионов гектаров пустыни. Параду кораблей пустыни не будет, кажется, конца. Флора угадывает, какой вопрос вертится у нас на языке, и объясняет:
— Сегодня на верблюдах не перевозят больше грузов. Для нас, туркменов, они стали домашними животными. Такими, как у вас коровы, например. Верблюды дают нам молоко и мясо. И еще шерсть.
…Мы снова в Ашхабаде, на его окраине. Черноволосая женщина с миндалевидными глазами предлагает нам:
— Снимите, пожалуйста, вашу обувь.
Наша туристская группа стоит перед двумя юртами. И обувь, предназначенная для попирания городского асфальта, тут действительно неуместна. Полы этих конусообразных жилищ уложены мягкими коврами. Такая юрта имеет в диаметре метра четыре. И никому из нас, даже встав на цыпочки, не удается достать кончиками пальцев ее «крыши» — в юрте, выходит, достаточно просторно, чего, находясь снаружи, никто из нас предположить не мог.
Нам рассказывают, что примерно до 1940 года большинство туркменов жили в таких юртах. А теперь они переехали в современные кирпичные дома. Мы своими глазами видели, как начали подниматься первые дома из сборного железобетона. Но пастухи, кочующие со своими стадами от одного пастбища к другому, живут в таких складных юртах и по сей день. Чтобы изготовить одну юрту, требуется до 200 килограммов верблюжьей шерсти. Правая половина юрты предназначалась для главы кочующей семьи. Здесь он хранит свои седла, необходимую утварь, оружие. А жена с детьми жила на левой половине. В нашем случае дело обстояло иначе: в левой юрте «жила» вся мужская часть семьи, где мы и переоделись. Во второй же юрте «разместился» слабый пол. Вы, конечно, понимаете, что речь идет о «музейных» юртах.