«Мафиози?! – мелькнула мысль, но тут же захотелось в недоумении пожать плечами. – Кто мы такие? Чем заслужили такую честь, чтобы нас подстерегать и ночью связывать? Выкуп, по крайней мере за меня, никто платить не станет, за Галю и Петра тоже вряд ли. Остается Гуля, но хоть она, казалось мне, достойна пленения и без перспективы выкупа, не проще ли было просто выкрасть ее, пока мы спали, раз они такие ловкие?»
Усатый «адидасовец» остановился над Петром, сверля его ехидным взглядом.
– Ну шо? – неожиданно бархатно спросил он, слегка наклонившись и зависнув лицом над головой Петра. – Мало тебе было по Киеву разные митинги и безобразия устраивать, так ты еще и до Казахстана добрался! Погоди, домой вернемся, я тебе покажу! У нас про тебя уже целый видеофильм есть!
– Тьфу ты! – сплюнул в сторону Петр, на лице его заиграла злая ухмылка. – Ты дывы, хто до нас прыед-нався! Панэ полковныку… Як вас там на имъя та по-батькови?
– А ты шо, не знаешь?
– Та я то знаю, а ось москаль, – Петр кивнул в мою сторону, – мабуть, вас впэршэ бачыть.
– Меня звать – полковник СБУ Тараненко Витольд Юхимович, – произнес «адидасовец», посмотрев в мою сторону без особого интереса. Было очевидно, что его интерес лежит перед ним на подстилке со связанными руками и ногами.
– Ну а как твоих дружков зовут? – Полковник полуприсел, наклонившись еще ниже к Петру.
– Воны мэни таки ж друзи, як и вы, панэ полковныку.
– Жалко, – протянул Тараненко. – А я надеялся, что вы подружитесь! С капитаном Семеновым вы же подружились! Политика – политикой, а человеческие отношения – это ведь совсем другое! Да, Галя? – он перевел взгляд на чернявую украинку.
Она молча отвернулась, хотя до этого внимательно смотрела на полковника.
– Да ладно, – полковник усмехнулся, поднялся на ноги, подошел ко мне. – Так шо, Николай Иванович Сотников, будем знакомиться?
– Извините, не могу руку подать, – попробовал сдерзить я.
– Потом подашь, – он наклонился и пристально посмотрел мне в лицо.
– Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались, – нараспев произнес полковник Тараненко, разворачивая пластинку жвачки.
Он забросил жвачку в рот, пожевал и продолжал уже совершенно другим, серьезным тоном:
– Ну шо, хотите вы или не хотите, а теперь мы с вами одна дружная семья.
Хотя сначала нам надо будет научиться доверять друг другу. Задание у нас одно… то есть у вас – цель, а у меня – задание. Но в данной ситуации это одно и то же.
Он опять отошел за тот каменный язык горы, из-за которого появился.
Вернулся с туго набитым брезентовым рюкзаком. Опустил его рядом с нашими вещами, раскрыл и вытащил маленький раскладной стульчик. Разложил его и уселся.
У меня заболела шея – чтобы видеть полковника мне приходилось лежать изогнувшись.
А он, простецки расставив ноги, сидел на стульчике.
– Ну давайте я вас поконкретнее проинформирую о данной ситуации, – снова заговорил он. – Вы должны прежде всего понять, шо тяжелое финансовое положение в стране не могло не отразиться на работе СБУ. Нам сейчас приходится обходиться меньшими силами и больше рассчитывать на постороннюю помощь. Но, как вы понимаете, помощь нихто сам по себе не предлагает. Поэтому мы пользуемся пассивной помощью наших граждан. Этот принцип оправдывает себя полностью, когда интересы и цели потенциальных помощников совпадают с нашими. Фактически мы, то есть СБУ, оказываем гораздо больше помощи нашим помощникам, но главное – это результат, а не то, хто кому больше помогает! Если б не мы, нихто из УНА-УНСО не узнал бы ни о существовании тайника Шевченко, ни о том, шо на поиски этого тайника уже отправился русский господин Сотников! Главное – быть в курсе и держать в курсе событий самых способных потенциальных помощников. Но к сожалению еще ни разу наши помощники не смогли нам помочь без нашей же помощи.
Это – как единство армии и народа. Только если мы работаем вместе, нас ждет неминуемый успех. Но, как я уже сказал, сначала нам предстоит научиться доверять друг другу. Поэтому, вы меня извините, но… У нас не должно быть никаких секретов друг от друга…
Полковник тяжело вздохнул, встал и отошел к нашим вещам. Стал методично выкладывать на песок сперва вещи из двойного баула Гули. Там он нашел ее яркие рубахи-платья и свертки с запасом чая и сырными шариками. Содержимым ее баула он остался явно недоволен и поэтому с двойной энергией и усердием взялся за мой китайский рюкзак. Как-то небрежно выпихнув на песок банки «детского питания», он вытащил пакет, в котором лежала папка с рукописью Гершовича. Тут же он вытащил папку и поднес к глазам. Чихнул и отодвинул от лица. Снова принюхался, сначала осторожно, потом как-то уже успокоенно.
Раскрыв папку и пролистав бумаги, полковник перевел довольный взгляд на меня.
– Далеко тебе пришлось ее нести. От Пущанского кладбища прям до Мангышлака… – протянул он голосом человека, говорящего гораздо меньше, чем ему известно. – Теперь моя очередь.
