Над кораблями развевались разноцветные флаги — новые флаги новых государств. Я с интересов оглянулся на радиомачту парома «Нефтяник» — там развевался новый флаг Азербайджана.
Вдруг беспокойная мысль отвлекла меня от изучения порта. Таможня, думал я, это ведь прежде всего проверка багажа! Вспомнились мои редкие пересечения советско-польской границы с каменноликими таможенниками в зеленой форме, заставлявшими открывать чемоданы и высыпать содержимое сумок прямо на нижнюю полку купе.
— Петр, — сказал я взволнованно. — У нас же оружие… А там таможня! Можем залететь.
— Ты газэты чытав вдома? — спокойно спросил Петр. — В Азэрбайджани сэрэдня зарплата — дванад-цять долярив. Подывысь, яки у нас в конвэрти купюры!
Я вытащил из рюкзака конверт, заглянул внутрь, пошелестел купюрами, не вытаскивая их. Полковник оказался предусмотрительным — в пачке долларов в основном были двадцатки и десятки.
— По двадцать и по десять есть, — я снова обернулся к Петру.
— Бачыш, — он улыбнулся. — Нэхай по дэсять долярив залюдыну, дамо сорок…
И вси хлопоты! Можэ, воны нам за цэ и табачку з кавою подарують?
Оптимизм моего черноусого напарника успокоил меня. Я отложил сорок долларов в карман, а конверт засунул поглубже в рюкзак, почти на его дно, поближе к фотоаппарату «Смена», банкам с «детским питанием» и пистолету с глушителем, так, чтобы он не бросился в глаза, если таможенники все же захотят заглянуть внутрь.
Теперь я уже следил за работой таможенников. Они работали не спеша.
Насколько мне было видно, работа их заключалась в разговоре с водителем и в получении от него некоторой суммы денег, но какой именно и в какой валюте, с причала рассмотреть было невозможно и я, окончательно успокоившись, снова посматривал время от времени на море, корабли и портовые постройки.
— Коля, — теплый шепот Гули коснулся моего уха. — Кажется, за нами следят…
Я медленно повернулся к жене. Она направила мой взгляд дальше, в сторону парома, и я увидел замеченного мною раньше загорелого славянина в брезентовых брюках и в синем свитере. Он стоял к нам боком, разглядывая что-то на берегу.
За спиной у него болтался полупустой вещмешок. Даже отсюда мне был виден его курносый профиль. Русые волосы торчали переросшим «ежиком».
— Он долго смотрел на нас, на наши вещи, — прошептала Гуля.
Я кивнул.
Долго смотреть на кого-то еще не значит — следить, подумал я, но в глубине души согласился с Гулиными подозрениями.
К таможенному барьеру подъехал первый из наших «КрАЗов». Теперь мы с Петром внимательно следили за таможенниками. Оба водителя вышли к ним и спокойно о чем-то говорили. Потом один показал таможенникам документы и бумаги, касающиеся, по всей видимости, груза. Один из таможеников внимательно изучил все, вернул водителю, но разговор, очевидно, на этом не закончился. Минуты через две водитель с бумагами пошел к нам, оставив своего напарника и машины у таможенного барьера.
— Документы не в порядке, — сказал водитель-казах, подойдя к нам. — Они говорят, что транзит не оформлен.
— А он оформлен? — поинтересовался я.
— Сам посмотри! — Водитель передал мне бумаги. Пробежав документы взглядом, я в общем-то ничего не понял, кроме того, что совместное украинско-казахское предприятие «Каракум лтд» отправляло двенадцать тонн строительного песка в Киев через Баку, Махачкалу, Ростов-на-Дону и Харьков.
— Что делать? — спросил у водителя Петр.
— Платить. — Он пожал плечами.
— Сколько?
— Сотни две хватит, — предположил казах.
Петр бросил на меня задумчивый взгляд. Я понял без слов. Полез в рюкзак, вытащил требуемую сумму и передал водителю.
Минут через пять самосвалы миновали таможенный кордон и остановились около выстроенных в четыре этажа контейнеров. Один из водителей выбрался из кабины и махнул нам рукой.
Галя помогла Гуле закинуть на плечо ее двойной баул, потом сама взяла в руки черную сумку. Медленно мы пошли к таможне. Когда подошли — как раз уехала последняя машина.
— Паспарта! — скомандовал таможенник с седыми короткими усиками. — Куда эдем?
— В Киев, — ответил я за всех.
— Транзит? Я кивнул.
Изучив наши паспорта и сравнив фотографии с лицами, он, тем не менее, оставил документы в руке.
— Что везем?
— Особысти рэчи, — сказал Петр.
— Что? — Таможенник насторожился.
— Личные вещи, — чуть тише произнес Петр.
— У себя дома будешь па-своему гаварить, а здесь па-русски атвечай!
Понимая, что надо спасать ситуацию, я перевел внимание таможенника на себя.
— Сколько за транзит надо платить? Мы с моей свадьбы едем, — и я кивнул на Гулю.
— Свадьба? — улыбнулся вдруг таможенник. Посмотрел с улыбкой на мою жену, одобрительно мотнул головой. — Сколько заплатил?
— Много! — ответил я, соображая на ходу.
— Казашка?
Теперь уже кивнула Гуля.
— Ай, маладец! —Таможенник перевел взгляд на меня. — Лучше далеко ехать, чем пад ноги сматреть! Давайте па двадцать долларов и прахадите!
В кармане у меня было только сорок и лезть у него на глазах в свой рюкзак никак не хотелось. Я бросил быстрый взгляд на Петра. Он понял.
— А как отсюда лучше до Киева добраться? — спросил он таможенника.
