Она уже погружалась в сон и потому не собиралась спорить с мужем. Это разбирательство требовало от нее слишком большого внимания. Джоанна заснула, слушая, как ее супруг перечисляет ее бесчисленные изъяны.
— Вы ужасно наивны, жена, — сказал он, припоминая ее слова о том, как ей нравится, что теплая погода держится здесь круглый год. Она поверила возмутительной лжи своего брата. — Да, вы отменно наивны, — повторил он.
Он помолчал довольно долго, прежде чем наконец решился ответить на ее вопрос.
— Джоанна?
Она не ответила ему Он наклонился, поцеловал ее в лоб и прошептал:
— Правду сказать, я доволен, что женился на вас.
Джоанна проснулась от громкого стука. Потом раздался сильный грохот. Ей показалось, что обвалилась крыша. Она вскочила на постели как раз в тот момент, когда открылась дверь. Вошел Габриэль. Она тут же схватила одеяло и закрыла им грудь.
Она знала, что выглядит не лучшим образом. Всклокоченные волосы падали ей на глаза. Поддерживая одной рукой одеяло, другой она отбросила волосы.
— Доброе утро, милорд.
Ему показались забавными ее стыдливые попытки укрыться, особенно если вспомнить, что ночью он исследовал каждый дюйм ее тела. К тому же она еще и вспыхнула.
— После этой ночи, полагаю, вам не нужно стесняться меня, Джоанна.
— Я постараюсь не стесняться, — кивнув, пообещала она.
Габриэль подошел ближе и, сложив руки за спиной, хмуро посмотрел на нее. Она улыбнулась в ответ.
— Сейчас не утро, — заявил он. — Не утро, а полдень. Ее глаза расширились от удивления:
— Я была утомлена, — попыталась оправдаться она. — Обычно я встаю с рассветом, милорд, но путешествие сюда было очень тяжелым. А что это за стук, который я слышу? — Она хотела перевести разговор на другую тему.
— Над общей залой строят новую крышу.
Он заметил темные круги у нее под глазами, бледность ее лица и пожалел, что разбудил ее. Но тут опять застучали молотки, и он сообразил, что в этом шуме она псе равно не могла бы спать. Напрасно он позволил чинить крышу сегодня утром. Его жена нуждается в отдыхе, а не в подобных развлечениях.
— Вы что-то хотели сказать, милорд?
— Я хотел дать вам кое-какие инструкции.
Она снова улыбнулась, выказывая, как она надеялась, свою готовность выполнить любые обязанности, какие он захочет возложить на нее.
— Сегодня вы наденете макбейновский плед. Завтра же вы захотите переменить его на плед маклоринских расцветок.
— Я захочу?
— Вы захотите.
— Почему?
— Вы здесь хозяйка над обоими кланами и должны стараться не пренебрегать ни одним из них. Для маклоринцев будет оскорбительно, если вы станете носить мои цвета два дня подряд. Вы понимаете?
— Нет, — ответила она. — Не понимаю. Разве вы не лаэрд обоих кланов?
— Лаэрд.
— И следовательно, вы здесь являетесь вождем для каждого?
— Именно.
Он говорил ужасающе высокомерно. Выглядел он, впрочем, так же. Его голос звучал… повелевающе. Он прямо-таки возвышался над нею. И все же он был так невероятно предупредителен прошлой ночью. Воспоминание об их любовных ласках заставило ее вздохнуть.
— Так вы поняли меня? — спросил он, сбитый с толку взглядом ее широко раскрытых глаз, устремленных на него.
Она покачала головой, пытаясь прояснить мысли:
— Нет, все еще не могу, — призналась она. — Если вы…
— Не ваше дело в этом разбираться, — заявил он. Казалось, Габриэль требовал ее согласия, но ведь он не нуждался в нем. Она же просто смотрела на него и ожидала дальнейших возмутительных замечаний.
— У меня есть еще одно пожелание. Я не хочу, чтобы вы занимались какой бы то ни было работой. Я хочу, чтобы вы отдыхали.
Джоанна готова была думать, что плохо расслышала его слова:
— Отдыхала? — Да.
— Но почему, скажите, ради Бога?
Он нахмурился, увидев непонимающее выражение ее лица. Ему было совершенно очевидно, почему она должна отдыхать. Однако если ей хочется услышать его доводы, он может сообщить их.
— Потому, что вы должны оправиться.
— От чего?
— От вашей поездки сюда.
— Но я уже вполне оправилась, милорд. Я проспала полдня. Теперь я чувствую себя отдохнувшей.
Он повернулся, чтобы уйти.
— Габриэль! — окликнула она.
— Я просил вас не называть меня так.
— Этой ночью вы потребовали, чтобы я назвала вас по имени, — напомнила она ему.
— Когда же это? Она вспыхнула.
— Когда мы… целовались. Он вспомнил.
— Это другое дело.
— Что именно другое дело? То, что вы целовали меня, или то, что вы потребовали назвать вас по имени?
Он не ответил.
— Габриэль — прекрасное имя.
— Я все сказал по этому поводу, — отрезал он. Она не знала, что делать с его упрямством. Но сейчас она не собиралась спорить с ним. Он уже прикоснулся к щеколде двери, как вдруг ей захотелось спросить его кое о чем.
— Могу ли я сегодня участвовать в облаве?
— Я только что объяснил вам свое желание, чтобы вы отдохнули. Не заставляйте меня повторяться.
— Но ведь это лишено всякого смысла, милорд. Он обернулся и возвратился назад, к постели. Он выглядел раздраженным, хотя и не слишком.
