— Скоро здесь, на месте колышка, забитого мною сегодня, будет стоять стела. Золотом высечем мы на ней слова: «По воле ЦК, руками советских людей здесь будет построен город Солнечный». Наш город, товарищи! Самый молодой и самый лучший город на земле! Но не ради города приехали мы осваивать эти места. Страна ждет от нас золото. Оно у нас под ногами. Взять его, построить карьер и комбинат — вот наша главная задача! — Богин оглядел собравшихся, потом посмотрел вдаль, на цепь сиреневых холмов по горизонту, к которым клонилось солнце, и, неожиданно ожесточась почему-то, крикнул, форсируя голос: — Сроки у нас жесткие! Очень! Мы должны быть требовательны к себе! Надо сплющивать время. Стратегия стройки такая — все срочно, все быстро, все разом! Три кита нашей стройки: производство, снабжение, быт.
«Вот и тронная, программная речь начальника стройки, — подумал Глеб. — Сознательно заостренная, мобилизующая, призванная продемонстрировать твердый характер товарища Богина и требующая — по цепочке — также подчиненности от всех его работников сверху донизу. Умеет говорить, умеет воздействовать на людей жестким приказом, который замаскирован под дружеский разговор».
И тут, словно подслушав мысли парторга, Богин заговорил о дисциплине и ответственности:
— Каждый из нас должен уметь мгновенно разбираться в обстановке и видеть главное. Уметь подставить голову, если уверен, что прав. Идти напролом, если уверен, что прав. Поднять обе руки, если не прав. Не мямлить, не озираться, не разводить пожиже — выполнять приказ! С первого дня проявлять в себе эти качества. Такие люди мне нужны, с такими я буду работать. Все иные пусть мотают побыстрей и подальше. И последнее — сухой закон. Объяснять тут нечего. Пьяниц гнать взашей, какими бы специалистами они ни были. Объекты у нас с вами особые, трудные, а зарплатный коэффициент — будь здоров! Народ сюда повалит, так что выбирать из кого будет, не волнуйтесь! Если и начальника какого пьяным увижу — пусть на себя пеняет. На всю жизнь биографию испорчу. А выпить захочется, невмоготу станет — командировку берите.
Среди толпы раздался смех и одобрительный говор.
— Молодежь! Комсомольцы! — продолжил Богин. — Я жду от вас самоотверженности. Комсомол был всегда на передовых и самых трудных стройках. Не ныл, не распускал слюни, а работал! Уверен, что у нас сложится коллектив, которому будут по плечу любые задачи!
Раздались аплодисменты.
— Ну, все! Теперь каждый может погулять и осмотреть окрестности. Места здесь, как вы убедились, весьма колоритные. — Богин ловко соскочил с трактора.
Строители, оживленно переговариваясь, расходились: «тронная» речь начальника стройки всем понравилась.
«Немножко демагогии, но все, в общем, правильно и добавить нечего, — подумал Глеб. — Говорил просто и ясно, прямо заявил, чего нельзя, что можно, постращал, пошутил немного. Нормальная речь». И впервые подумал о том, что будущий город начинается все же по каким-то правилам и планам, а не так, как большинство его собратьев в Азии — стихийно. Вот и место выбрано. Как говорил вчера этот архитектор Милешкин, пески здесь неподвижные, грунты непросадочные и не сейсмичные, роза ветров определена — западная, проект застройки рождается… С водой вот будет худо. Нужны водовозки. Придется срочно начинать бурение. А на худой конец можно будет поставить пару насосов и подсоединиться к геологам Солнечного, к Устинову, он-то даст водички, поделится на первых порах с соседями — Глеб сам учил их этому, не откажут…
Мысли Базанова прервал начальник стройки. Степан Иванович был в прекрасном настроении. Из-за его плеча выглядывал Милешкин с фотоаппаратом в руках.
— Есть предложение, парторг, — сказал Богин, — сфотографироваться на память о дне основания города. В группе первопроходцев и нам с тобой отдельно. Алексей вот гарантирует высокое качество работ, говорит, что это не архитектура, тут он мастак. Я и сам, если по правде, не люблю фотографироваться. Но тут и повод, и впрямь торжество. Так что давай шагай со всеми.
— Есть шагать! — ответил Базанов.
Вскоре Базанов вылетел в областной центр представляться первому секретарю обкома.
Собственно, секретаря обкома Глеб знал еще по университетским временам, тогда Лазиз Сафаров учился на истфаке, был секретарем комсомольской организации, затем комсомольским секретарем университета — так и не стал историком: после окончания учебы взяли его в аппарат ЦК ВЛКСМ республики. И вот теперь, спустя два десятка лет, Лазиз Сафаров — партийный руководитель области, а Глеб Базанов — геолог, парторг стройки, под началом у него. Снова скрестились их пути, их караванные тропы.
