Неожиданно для Базанова Богин попросил слова. Обнаруживая поразительное знание обсуждаемого вопроса, он указал на своевременность и актуальность мероприятия, проводимого парткомом и руководством строительства, которые, как видно, извлекли надлежащие уроки из ошибок, допущенных в первую зиму, а затем, взяв из рук Прокопенко его блокнот, внес более десятка конкретных предложений. И каждый удивился про себя: о безусловных вещах, о простых фактах, лежащих на поверхности, совершенно очевидных мероприятиях напомнил им начальник строительства. Он-то вот помнил, а они забыли. И Базанов, зачеркнув в тезисах своего выступления все, о чем говорил Богин, чтобы не повторяться, снова поразился умению Богина не только хранить в своей памяти все самое важное, но и умению эффектно извлекать это самое важное в нужный момент. Богин опередил его, отобрал несколько важных предложений. Что ж! Разве это плохо, когда начальник и парторг думают о многом одинаково? Жаль только, что не по всем вопросам у них такое единодушие. Глеб улыбнулся: вот и начало его выступления, и легкий и логичный переход к вопросу о Лысом.
Так он и начал. Его выступление, подводящее итоги обсуждения первого вопроса, одновременно задало тон и обсуждению второго вопроса. Он рассказал об эпизоде, происшедшем на строительстве детского сада, оценил действия прораба Лысого как правильные, а начальника строительства — как противозаконные и барские по форме, коротко сказал о Лысом как о человеке и специалисте, напомнил о его поведении во время селя и еще раньше, зимой, когда он вел колонну в Солнечный, и попросил членов парткома высказаться, потому как он, Базанов, считает, что партийный комитет должен дать соответствующую оценку действиям начальника строительства.
— А что вы предлагаете, Глеб Семенович? — задал вопрос Афанасий Прокопенко. — Мне не совсем ясно.
— Я вношу предложение: указать товарищу Богину на недопустимость подобных действий, — сказал Глеб, глядя на начальника строительства и вновь отмечая его поразительное умение владеть собой. — Это мое личное предложение. Но я хотел бы услышать мнение коммунистов.
— Значит, вы за взыскание товарищу Богину? — не унимался Прокопенко.
— Я — да, за взыскание, которое должно послужить предупреждением Степану Ивановичу, — если члены парткома меня поддержат, разумеется.
Богин сидел непроницаемый, как истукан с острова Пасхи. Рисовал цветочки. И рука его чуть-чуть дрожала. Рука и выдавала его.
— Я — против! — Прокопенко быстро поднялся. — Я не вижу прецедента, товарищи. Лысой уволился по собственному желанию, его никто не прогонял со стройки. Обиделся на тон? На какие-то слова? Не верю я: мужик он тертый, а у нас стройка, а не тот… этот самый, ну?.. — Прокопенко оглядел собравшихся.
— Институт благородных девиц, — подсказал кто-то.
— Во, он самый! — обрадованно улыбнулся главный диспетчер. — Каждый из нас на своем рабочем месте, бывает, такое загнет — ого! Не так? Так. И давайте не будем об этом. Что же остается? Одно остается: прораб не выполнил приказа начальника стройки. Тот приказал, он — не выполнил. А у нас армия, у нас — фронт, нам некогда дискуссии разводить по поводу и без повода. Что, если каждый прораб начнет под сомнение приказы начальства ставить? Клуб получится, палата депутатов перед роспуском на пасхальные каникулы! Барахолка, одним словом.
— А если приказ неправильный, несоответственный? — бросил с места Сладков, секретарь парторганизации СМУ города и член парткома, пожилой, могучего сложения мужчина, наделенный природой сиплым басом.
— Есть законные пути обжалования любого приказа! — быстро и горячо откликнулся Прокопенко. И добавил, заранее пресекая другие возможные вопросы: — Не перебивайте меня, товарищ Сладков. Не надо. Не согласны — выступайте!
— Товарищи! Товарищи! — повысил голос Базанов. — Давайте уж соблюдать порядок. Продолжайте, товарищ Прокопенко.
— Суммирую. Я против предложения Глеба Семеновича. Не вижу прецедента. Начальник строительства отлично справляется со своими обязанностями. План мы даем, по итогам соревнования всегда на одном из первых мест по министерству. Чего еще? За что мы должны выносить Богину порицание? Я считаю, не за что!
Вскочил Азизян. Отчаянно жестикулируя (он всегда жестикулировал, когда волновался), заговорил о том, что не следует думать, что здесь собрались дурачки, которые не понимают, где красное, где зеленое. Речь ведь идет не только о данном конкретном случае с увольнением прораба Лысого, который во имя штурмовщины отказался нарушать инструкцию по технике безопасности. Речь идет о большем, как он понимает. Говорить сегодня надо о том, что начальник строительства, которого он, безусловно, очень уважает за ряд его деловых качеств, занимает порой принципиально неправильную позицию по отношению к людям и в деле подбора и расстановки кадров.
