Галинка думает: когда же появится Эрвин? Теперь он и двое других мальчиков почти каждую ночь выбираются из гетто, чтобы достать хлеб. Она наливает в кружку Шимонека разбавленное водой молоко. Шимонек выпивает его, ставит кружку на стол, на верхней губе у него остаются тонкие прозрачно-белые усы. Дети смеются, а Шимонек вытирает лицо, довольный шуткой.
Сара поправляет бант в волосах. Галинка помогла ей завязать его, но он все время сползает. Рядом с тарелкой девочки стоит маленькая кукла из затвердевшего пластилина. Когда Сара думает, что на нее не смотрят, она нашептывает ей свои секреты.
В другом ряду Аронек объясняет новичку, что у них здесь помогают по хозяйству все, а не только девочки. Абраша напевает мелодию, которую сочинил сам. Он говорит, что назовет ее «Ветер в деревьях». Галинке нравится это название, каждый раз, когда она слышит эту мелодию, представляет серебро и зелень – тополя у реки, лучи, падающие сквозь листья, солнечные зайчики, бегущие по воде.
Внезапно слышится свисток. От резкого звука Галинка подпрыгивает и в глубине зала замечает немецкого офицера в седлообразной шляпе и черных сапогах. Он свистит еще раз и кричит:
– Все евреи вон!
Дети сразу затихают. Они ждут, когда Корчак и Стефа объяснят им, что происходит. Со двора слышен лай собаки.
Корчак не верит своим глазам, происходящее не укладывается у него в голове. Он обменивается со Стефой долгим взглядом, полным горя, потрясения и решимости защитить детей. Они никогда не верили, что это страшный миг когда-нибудь настанет. И вот он настал.
Корчак быстро подходит к офицеру. Нужно попытаться разрядить ситуацию. Он не раз видел, что происходит, если разозлить охранников, они тогда звереют, выбрасывают людей из окон. От офицера пахнет мылом для бритья и тошнотворными нафталиновыми шариками, которые немцы используют для хранения мундиров.
– Пожалуйста, не кричите, крик только усложнит ситуацию, – говорит он офицеру. – Если вы дадите мне время поговорить с детьми, успокоить их и собрать вещи, тогда мы тихо соберемся и выйдем во двор.
– У вас пятнадцать минут. Но сначала предоставьте нам список с именами всех детей и сотрудников.
В зале Стефа хлопает в ладоши.
– Сегодня нам предстоит поездка за пределы гетто. Вы должны быстро собраться. Обуйтесь для улицы. Учителя подскажут, что еще нужно взять с собой в рюкзаках.
– Но, пани Стефа, мы еще не закончили завтрак, – говорит Шимонек.
– Ступай, Шимонек.
Пораженные настойчивой ноткой в ее голосе, дети встают из-за стола, не допив молоко, не доев хлеб.
Входит Корчак. Стефа смотрит на него с надеждой, но он чуть заметно качает головой.
Корчак берет ее за руки.
– Какое несчастье, Стефа.
– Дорогой, дорогой друг, – говорит она.
Последнее пожатие рук, и они расстаются, чтобы подготовить и при этом не напугать детей.
Учителя торопятся наполнить водой металлические фляги. Но в дверях уже стоят немецкие охранники, а дети начинают выходить во двор. Абраша несет свою скрипку, Галинка – мыло, подаренное Эрвином, Сара – пластилиновую куклу.
Аронек берет с собой открытку, которую Корчак подарил ему за то, что он целую неделю просыпался вовремя.
Шимонек несет книгу.
Дети гурьбой выходят во двор и выстраиваются под утренним солнцем рядами по четверо: девочки в темно-синих сарафанах поверх летних платьев, с ленточками в волосах, мальчики в шортах и летних рубашках.
Охранники в черной форме открывают задние ворота на улицу Слиска.
Впереди колонны Корчак ведет за руку пятилетнюю Ромцю, дочь поварихи Розы, за другую руку доктора держит Шимонек. Повязки у Корчака нет.
Охранник дает команду выходить из ворот. Корчак оглядывается на Стефу и детей. Он видит, как худые подростки помогают младшим, Абраша идет рядом с Аронеком и Зыгмусом, Галинка рядом с Сарой, которая подставляет солнцу свою куклу.
Дети выходят через ворота длинной колонной по четверо в ряд. Гения, Ева, Якуб и Метек; Леон, Абус, Мейше и Ханка; Сами, Хелла, Менделек и Ежик; Хаймек, Адек, Леон и маленькая Ханна. Двести тридцать девять детей покидают двор. С ними более десятка воспитателей, многие из них сами выросли в приюте.
В соседних домах проходит акция: всех жителей заставили выйти на улицу и стоять на тротуаре в оцеплении вооруженной охраны, и никто пока не знает, какие здания собираются очистить. Когда люди видят проходящих мимо детей, в толпе раздается плач.
Дети проходят по Слиске, по нагретым солнцем переулкам колонна направляется к мосту через Хлодну.
– Мы поиграем в саду у церкви? – с нетерпением спрашивает Сара.
– Вряд ли.
Галинка вспоминает крошечный сад за арочными портиками рядом с церковью на площади Гжибовского, где они гуляли пару раз, пока выходить на улицу не стало опасно. Как бы она хотела сейчас лежать в тени на траве и смотреть, как дрожат на теплом ветру вьющиеся красные розы на стене.
Сара говорит, что ей жарко. Галинка отвинчивает крышку фляжки, и Сара делает глоток.
