— О, пока можно говорить лишь о самом основном. Это человек с прекрасным медицинским образованием и большим опытом в секретных операциях. У него поехала крыша, и он решил выступить с заявлением. Желает сообщить нечто имеющее отношение к Центральной Америке. Скорее всего, он это повторит, но не потому, что чувствует себя обязанным, а чтобы добиться максимального результата. Его нельзя считать обычным серийным… В чем дело?
Кайл, утратив свою благодушную улыбку, выпрямил спину и крепко сжал кулаки.
— Что вы имели в виду, упомянув Центральную Америку?
Я не сомневался: он знает, что я имею в виду, но решил, что упоминание о Сальвадоре будет явным перебором. Назвав страну, я потерял бы образ аналитика-любителя, для которого составление психологического портрета не более чем хобби. Я явился в «Азул» главным образом для того, чтобы выяснить как можно больше о Доаксе, и если взглянуть на дебют, то, должен признать, выглядело это слишком очевидно. Но моя задумка сработала.
— А что? — спросил я. — Неужели я ошибся?
Годы тренировок имитации человеческого выражения лица не прошли даром. Я прекрасно сумел придать своей физиономии выражение невинного любопытства. Кайл, видимо, не мог решить, так ли это на самом деле. Он немного поиграл желваками и разжал кулаки.
— Мне следовало тебя предупредить, — произнесла Дебора. — Декстер в этом деле дьявольски хорош.
Чацки глубоко вдохнул и покачал головой.
— Да-а… — протянул он и с усилием откинулся на спинку стула, снова натянув на физиономию благодушную улыбку. — Отличная работа, дружище. Как вы к этому пришли?
— Откровенно говоря, не знаю, — скромно потупился я. — Просто это показалось мне само собой разумеющимся. Труднее всего определить, какую роль в деле сыграл сержант Доакс.
— Великий Иисусе! — воскликнул Кайл и снова сжал кулаки.
Дебора посмотрела на меня и рассмеялась. Это был не тот смех, каким она одарила Кайла, но я обрадовался, поскольку теперь она сможет вспомнить, что мы играем в одной команде.
— Я же сказала тебе, что он в этом деле очень хорош.
— Великий Иисусе! — повторил Кайл, двигая указательным пальцем так, словно нажимал на невидимый спусковой крючок, затем, обратив свои темные очки на Дебору, сказал: — Ты права. — Насупившись, он пялился на меня с таким видом, точно ожидал, что я вот-вот кинусь наутек или заговорю по-арабски. Не дождавшись ни того ни другого, кивнул и спросил: — При чем здесь сержант Доакс?
— Ты же не пытаешься утопить сержанта Доакса в дерьме? — спросила Дебора.
— В конференц-зале капитана Мэттьюса, когда Кайл впервые увидел сержанта, у меня возникло впечатление, что они узнали друг друга.
— Я не заметила, — нахмурилась Дебора.
— Ты занималась тем, что краснела, — усмехнулся я, и она опять залилась краской, цвет которой показался мне чрезмерно густым. — Кроме того, Доакс был единственным, кто знал, кому следует звонить, увидев подобное преступление.
— Доаксу действительно кое-что известно, — признался Чацки. — Благодаря военной службе.
— Что именно? — спросил я.
Чацки одарил меня долгим взглядом, или, если быть точным, это сделали его солнцезащитные очки. Он постукивал по столу пальцем, и солнце сверкало в большом бриллианте идиотского перстня. Когда Чацки снова заговорил, мне показалось, что температура за нашим столом упала по меньшей мере на десять градусов.
— Приятель, — произнес он, — я не хочу причинять тебе неприятности, но ты должен оставить это дело. Отойти в сторону. Найди себе другое хобби. Если ты этого не сделаешь, то окажешься в дерьме и тебя сольют в унитаз.
Прежде чем я успел придумать какой-нибудь блестящий ответ, у локтя Кайла возник официант. Темные очки Чацки продолжали смотреть на меня. Затем они взглянули на официанта, и их владелец сказал, передавая официанту меню:
— А буйабес тут действительно хорош.
Дебора исчезла до конца недели, что отрицательно сказалось на моей самооценке, поскольку, как ни ужасно это признавать, без ее помощи я оказался в тупике. Я никак не мог придумать план, с помощью которого можно было бы отправить Доакса в сточную канаву. Сержант постоянно находился рядом. Он торчал в машине под деревом напротив моего дома и следовал за мной до жилища Риты. Мой некогда гордый ум ловил себя за хвост, но не мог схватить ничего, кроме воздуха.
Я чувствовал, как Темный Пассажир сердится, хнычет и пытается выбраться, чтобы сесть за руль, но Доакс продолжал пялиться на меня из-за ветрового стекла, и мне не оставалось ничего, кроме как тянуться за очередной банкой пива. Я очень долго и упорно трудился над созданием образа маленького человека, и у меня не было ни малейшего желания разрушать этот имидж. Мы с Пассажиром могли еще немного подождать. Гарри приучил меня к дисциплине, которая теперь должна была мне помочь дожить до более счастливых дней.
— Терпение, — сказал Гарри и сделал паузу, чтобы откашляться в свежую бумажную салфетку. — Быть терпеливым важнее, чем быть умным, Декс. Ты уже достаточно умен.
— Спасибо, — вежливо произнес я, хотя чувствовал себя не очень комфортно, сидя в больничной палате рядом с Гарри.
