У сигары был горький привкус. Гектор бросил ее в пруд, где она зашипела и погасла.
Сделай все по справедливости.
Эти слова пришли сами собой. Нечто подобное Гусман слышал от брата Роберто в Тоскане. «Иногда достаточно просто поступить по справедливости», – говорил тот.
Справедливость… Знать бы еще, что это такое!
Звук шагов прервал размышления Гектора. К нему приближался Смялы.
– Пора за работу, – сказал он.
Гусман помедлил несколько секунд, а потом поднялся и пошел за Лешеком в дом.
В восьми метрах перед виллой был вход в подвальные помещения. Большинство из них предназначались для персонала – незамысловатые спальные комнаты с двухъярусными кроватями. В остальных стояли сейфы с деньгами, ящики с оружием и кокаином. Имелись и бомбоубежища с запасами продовольствия на случай ядерной войны.
В глубине коридора обнаружился зал с бетонными стенами без окон. Здесь стояли компьютеры и другое оборудование.
Лешек включил компьютер. Он знал, что ему надо, – деловые контакты Игнасио, информация о его бизнесе, сведения о движении денег на его счетах. Дело сделано – теперь пожалуйте к столу.
Гектор вытащил бумагу из принтера и присвистнул. Операции были масштабны, суммы чудовищны. Сеть контактов Игнасио Рамиреса распространялась на весь земной шар.
Теперь все это принадлежало ему.
За его спиной Лешек и Соня уже вели переговоры с поставщиками и клиентами. Объясняли каждый в свою трубку, что Игнасио Рамирес скоропостижно скончался и последней его волей было передать свой бизнес Гектору Гусману. Все всё понимали – никто не задавал вопросов. Сделки перезаключались. Ализаде и Смялы передавали информацию Гектору, прикрывая ладонями трубки. Но Гектор слушал их плохо. Он сидел с пачкой бумаг на коленях и карандашом в руке. Выписывал имена, делал пометки.
Его интересовали стокгольмцы – гангстеры, наркоторговцы, владельцы ночных клубов, сутенеры, киллеры… Многие имена были ему знакомы.
– Заканчивайте, – повернулся он к Соне и Лешеку.
Те вопросительно посмотрели на шефа.
– Заканчивайте говорить, – повторил Гусман.
А потом встал, подошел к Смялы и протянул ему лист бумаги.
– Свяжись с каждым. Я хочу переговорить с ними немедленно.
Лешек пробежал глазами листок и посмотрел на Гектора.
– Но ведь это Стокгольм… Все номера стокгольмские.
– Да.
– Мелкая рыбешка… Что тебе от них нужно?
– Звони.
– У нас нет на них времени. Нас ждут клиенты поважнее.
– Звони, я сказал.
Смялы медлил. Он повернулся к Соне, ища поддержки. Та молчала.
Тогда Лешек подошел к компьютеру и залогинился на одном из их персональных серверов. Нашел контактные данные первого человека в списке, набрал номер, протянул телефон Гектору.
Пошли сигналы, а потом ему ответили.
– Вы разговариваете с Гектором Гусманом, – представился Гектор.
Голос в трубке начал что-то говорить, но Гусман его оборвал:
– Послушайте… Инспектор криминальной полиции Томас Янссон. Его нужно срочно найти. Сообщите всем, кому можно… Любой предоставивший информацию о местонахождении Томаса Янссона получит от меня вознаграждение в размере…
Он назвал восьмизначную цифру и положил трубку. После чего получил от Лешека контактные данные второго человека в списке. Позвонил ему…
Всего Гектор сделал около пятидесяти звонков в Стокгольм.
Жара не давала Томми Янссону уснуть.
Он сидел на диване перед телевизором в убогой квартире неподалеку от автомобильного салона в Брэдфорде – паршивом районе для эмигрантов в четырех часах езды к северу от Лондона.
За окном стояла непроглядная ночь. Выли волки-оборотни, под тусклыми фонарями дрожали на ветру призрачные силуэты вампиров. Такой, по крайней мере, эта ночь представлялась Томми.
Он окончательно превратился в параноика. Попивал виски в одних кальсонах, читал газеты в Сети. Пытался понять, что происходит. Жив ли Майлз? Объявилась ли София? А Эдди Боман?.. Но об этом нигде не сообщалось.
Янссону следовало набраться терпения. Две недели, может, три… Возможно, несколько месяцев. Потом он вернется в Швецию – через Норвегию. Маршрут уже продуман. В Стокгольме Томми превратится в берсеркера, в машину уничтожения. Это единственный способ восстановить справедливость и обрести покой. Все остальные – женщины, бегство – бесполезны.
София, Майлз и Эдди – их фотографии висели у Янссона на стене. Время от времени он смотрел на них, возбуждая фантазию. Черти… Он устроит им кровавую баню.
На другой стене возле входной двери – семейные фотографии. Томми, Моника, Ванесса и Эмили… Он оглянулся в ту сторону – и ничего не почувствовал. Глотнул виски – дешевый, но крепкий – и, упав на диван, свернулся в позе эмбриона.
Время тянулось медленно. Так бывает, когда ты заперт в комнате без окон. Внутренний баланс нарушается, мысли выходят из-под контроля. София уже не знала, как долго она здесь находится.
