Кое-кому это могло показаться странным. Что заставляло успешного бизнесмена идти на риск, связанный с нелегальной торговлей? Но у Ральфа не было выбора. Наркотики обеспечивали ему защиту от жадного до поживы воронья. Здесь он обладал реальной властью и имел реальную прибыль. Риск, правда, тоже был более чем реален, но Ханке шел на него сознательно.
Значит, Гектор Гусман в тюрьме. В Стокгольме.
Ральф вытащил из кармана левую руку и провел ею вдоль пробора в темных волосах.
На этот раз он не станет убивать Гектора Гусмана. Он сделает все наоборот.
Попросит у него помощи.
Их посадили в оранжевую спасательную шлюпку, зафиксировав по рукам и ногам.
Йенс, София и Лотар были заключены в ней, как в круглой капсуле. Сейчас шлюпка, наклоненная под углом, висела вдоль правого борта сухогруза. Рулевой внимательно осмотрел их сиденья, проверил, как закреплены страховочные пояса, поправил ремни на лбах – те, которыми пассажиры фиксировались к сиденьям за головы.
– Когда шлюпка коснется воды, будет немного трясти, – предупредил он.
После чего сел за руль.
Время шло, но ничего не происходило. Потом снаружи послышался странный звук, и снова все стихло. Дальше звук повторился, на этот раз более продолжительный. Шлюпка начала движение вдоль борта под углом тридцать градусов. Набрала скорость и – от носа – плавно ушла под воду. Пассажиры упали бы вперед, если б не пояса, но шлюпку тут же вытолкнуло на поверхность, как пробку. Рулевой нажал на газ – и судно ракетой взрезало гладь моря.
– Все хорошо, Лотар? – поинтересовалась София.
Они расстегнули ремни на головах.
– Все хорошо, – ответил Тидеманн.
– А рана?
– Думаю, в порядке.
Вода по обеим сторонам стояла высоко, и машина боролась с бурунами. Она то отчаянно ныряла в волны, то взмывала вверх. Угрожающе кренилась, но мотор продолжал работать равномерно. Через сорок минут они вошли в устье Эльбы.
Где-то внизу заскрежетало – это шлюпка коснулась дна.
– Дальше я с вами не пойду, – сказал рулевой, не вставая со своего места.
Они пошли по воде. Выбрались на сухую землю, спотыкаясь о камни и сухие корни. Потом показалась дорога, почти пустая, и группа двинулась в северном направлении. Через несколько километров было небольшое поселение – группка беспорядочно разбросанных домиков.
– Подождите здесь, – велел Йенс. – Попробую организовать машину.
София и Лотар укрылись в рощице на обочине шоссе. Там они присели на землю перевести дух.
– Как самочувствие? – спросила Бринкман.
– Больно. – Юноша улыбнулся.
– Почему ты улыбаешься?
– Я дома.
– Добро пожаловать домой, – сказала женщина.
– Спасибо.
– Но мы не будем надолго останавливаться в Германии.
– Это неважно, – ответил Лотар. – Я здесь, и мне хорошо.
София внимательно посмотрела на него. Все-таки Тидеманн был удивительным мальчиком. Она часто так думала, а на этот раз решила сказать об этом вслух.
– Ты чудо, – прошептала Бринкман.
Лотар опустил голову. Улыбка исчезла.
– Спасибо.
Медсестра заглянула ему в глаза:
– Мне важно, чтобы ты знал об этом.
Легкий ветерок прошелестел над ними в кронах деревьев.
– Спасибо, – повторил Тидеманн.
– Тебе нет необходимости каждый раз меня благодарить.
– Но я не знаю, что еще можно сказать на это.
Парень излучал покой – это было его обычное состояние. И сейчас Софии снова предстояло его разрушить.
– Там, в Майами… – начала она. – Была полиция…
Лотар поднял удивленное лицо.
– Полиция?
– И Гектор, – кивнула женщина.
Блаженное состояние Тидеманна развеялось как туман.
– Гектор? Что он там делал?
– Он хотел забрать тебя, – ответила София.
Юноша заглянул ей в глаза:
– И полиция знала, что он там?
– Да.
Лотар задумался, пытаясь сопоставить отдельные фрагменты картины.
– Это ты позвонила в полицию, так?
– Да, – прошептала Бринкман.
Ее подопечный замолчал, глядя куда-то перед собой.
– И что теперь будет? – спросил он, выдержав паузу.
– Очевидно, его выдадут шведской полиции, а там его ждет обвинение в убийстве.
– Он сядет в тюрьму?
– Наверное.
Парень снова ушел в свои мысли.
– Лотар… – позвала София – Что ты обо всем этом думаешь?
– Не знаю.
– Прости, – сказала женщина.
Тидеманн ответил не сразу.
– Опять та же история… Сомнения, колебания, неуверенность в себе… А ведь я должен был огорчиться, так?
София молчала.
– Возможно, это к лучшему, – с легкостью признался юноша. – Папа должен ответить за свои преступления.
Но эти слова прозвучали пусто: Лотар сам им не верил. Он цеплялся за любую случайную мысль, пытаясь отыскать правду в самом себе, и она не замедлила проявиться.
– Я живу с постоянным чувством, будто папа где-то ждет меня.
Эта фраза прозвучала куда более уверенно и определенно.
Но в этот момент по асфальту зашелестели шины, и у обочины остановился автомобиль. Йенс помахал им рукой из окна.
– Пойдем, Лотар. – София поднялась, помогая мальчику встать. Лицо Лотара исказила гримаса боли, но он кивнул, давая понять, что все хорошо.
Они поехали на север, в направлении Швеции и Стокгольма.
