Гектор прочитал запись из двух строчек. Вверху было название итальянского ресторана или пиццерии. Под ним – банка. «Народный банк А.С.».
Гусман повторил про себя последнюю строчку. Название показалось ему знакомым. Это был офшорный банк, которым владел дон Игнасио. Когда-то много лет назад Гектор тоже переводил туда деньги.
– Это собственный банк Игнасио, – заметил он, выпуская облачко дыма.
Лешек улыбался. Соня тоже.
– Что вы собираетесь делать? – спросил Гектор между затяжками.
– Мы подождем их в ресторане или где там они назначат встречу. И если там будет кто-нибудь близкий дону Игнасио, мы его возьмем, – ответил Лешек.
– Близкий? – не понял Гусман.
– Кто-нибудь, кто что-то для него значит, – кивнул его собеседник. – Кто-нибудь, кого можно будет обменять на Лотара.
– А если нет?
Нависла пауза. А потом заговорила Соня:
– Тогда все кончено. Мы выходим из игры.
Гектор снова взглянул на запись.
– Значит, это единственный способ? – спросил он.
Его люди не отвечали. Вопрос был слишком серьезным. У них и в самом деле оставался один-единственный шанс, причем весьма призрачный. Все трое прекрасно понимали, в каком положении оказались – ни средств, ни силы. Ничего, кроме надежды на чудо. Или хотя бы на удачу.
Гектор поднялся и несколько раз выпустил дым, после чего уронил сигару на землю, не погасив ее. Затем натянул на голову капюшон и повернулся к Соне и Лешеку:
– Спасибо.
Он произнес это шепотом, после чего, спрятав руки в рукава монашеской рясы, развернулся и пошел к воротам.
Йенс склоняется над разложенной на обеденном столе картой мира.
Квартиру на одном из верхних этажей с видом на Майами-Бич и открытой площадкой можно обозреть, не сходя с места. Кухня, гостиная, столовая и тренажерный зал – всё в одной комнате.
Кевин Горман сидит в стороне, на диванчике напротив телевизора. Он занюхивает щепотку кокаина и откидывается на спинку, прихватив со стола пистолет с наведенным глушителем. Быть может, для того, чтобы остановить кровотечение из носа. Или для чего-то другого.
– Чего ты там высматриваешь? – поворачивается Горман к Валю.
Тот еще ниже склоняется над картой.
– Эй, я с тобой говорю!
Йенс по-прежнему его не замечает.
– Эй, ты! Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю.
Валь поднимает голову. Теперь Кевин боится, что был с ним груб.
– Папа, – говорит он. – Отныне ты должен называть меня только так.
Горман поднимает пистолет и целится в лицо Йенсу. После чего издает три звука, имитирующие выстрелы. Все это выглядит ужасающе правдоподобно, хотя и по-детски.
– Два в грудь, третий в лоб – и гуд бай, бедняга Йенс. – Кевин опускает пистолет. Снова склоняется над столом, берет очередную порцию кокаина.
Йенс возвращается к карте.
Черная маршрутная линия, как змея, оборачивается вокруг доброй половины земного шара.
За спиной раздаются шаги. Лотар Тидеманн становится рядом с Валем и тоже сосредотачивается на карте.
– Привет, – говорит ему Йенс.
– Привет, – отвечает Лотар.
Теперь они разглядывают карту вместе. Линия тянется в северном направлении, между Гаити и Кубой, а потом заворачивает на запад, в сторону Флориды. Эту часть пути планировалось преодолеть на грузовом судне, которое раз в месяц ходит по этому маршруту. На нем груз доставили до порта Майами, где суда разгружают, а товары перепаковывают. Потом будет круизное пассажирское судно, отплывающее вечерним рейсом на Бермуды. С Бермуд пакет полетит в лондонский аэропорт Гатвик, самолетом «Британских авиалиний», а оттуда на частном автомобиле его отвезут до Фолкстоуна, британского устья Евротуннеля. Дальше будет французский поезд, следующий через Кале. И наконец – двенадцатичасовая марафонская гонка до Флоренции, в Италии. Это их конечная цель.
– Где самый опасный участок? – спрашивает Йенс.
Взгляд Лотара скользит по черной линии, соединяющей Колумбию с Италией. Палец зависает над картой и опускается в районе Бермуд.
– Здесь.
– Но почему не в Лондоне? Гатвик – пассажирский рейс, таможня, службы безопасности… в Европе?
– Все это ждет нас уже на Бермудах.
– То есть?
– Бермуды – британская территория. У нас есть свои люди на таможне.
Тидеманн вникал в проблемы, думал, предлагал решения. Йенс давно понял, что плен обернулся спасением для мальчика. Работа на дона Игнасио стала для Лотара чем-то вроде ежедневной рутины, краткого периода нормальной жизни посреди непредсказуемости и хаоса. Они ни разу не упомянули, что именно подлежало транспортировке, – наркотики.
– В конце концов, – продолжает Валь, – мы говорим о конкретных людях, которые должны оказаться в нужное время в нужном месте. Ну и, конечно, о взятках в очень крупных размерах. Хотя и об удачливости в известной степени тоже.
– Чего-чего, а удачи нам не занимать, – усмехается Лотар, указывая на Кевина Гормана, только что затянувшегося очередной порцией кокаина и выкрикивающего нечто непристойное в адрес доктора Фила[4] на телевизионном экране.
