Добыча полностью

Вернувшись в Клеверпойнт, Жанна оставляет дворецкому сообщение, что она, к сожалению, слишком устала, чтобы присутствовать на festivo. Феллоуз повторяет ее сообщение с недоверием, заставляя ее задуматься, не совершает ли она ошибку.

Никакой ошибки, решает она позже вечером, погружаясь в ванну с теплой водой. С облегчением выдохнув, она обхватывает руками края керамической ванны.

Она до сих пор чувствует, как руки Аббаса сжимают ее талию.

Ты зануда…

Какая-то ее часть жалеет, что она не настояла на ответе на свое заявление. Что лежит по другую сторону его сдержанности?

Она погружается в воду с головой, чтобы перестать думать.

Позже она обнаруживает, что не может заснуть под звуки флейты и топот ног. Она вытаскивает роман леди Селвин из тайника в саквояже. Ложась в постель с книгой, она рассчитывает заснуть на первых десяти страницах.

Не успевает она оглянуться, как звуки вечеринки стихают. К концу второй главы она узнает, что героиня, леди Александрия, отвергла жениха, найденного матерью. Последние строки этой главы увлекают ее в следующую: …и в темноте ночи она натянула свой лук и ушла в лес, слишком разъяренная, чтобы понимать, какие опасности подстерегают ее впереди. Опасности? Жанна должна узнать об опасностях. И вот она скачет дальше, и вторая глава превращается в третью, четвертую и шестую. Леди Александрия приобретает волшебную лампу у проезжего торговца, который утверждает, что лампа – реликвия времен Первого крестового похода. Женевра протерла платком лампу, и ей показалось, что на поверхности мелькнуло не ее собственное отражение, а сумрачные черты сарацина! Еще одно движение платком, и он исчезает, но какое-то призрачное чувство уже поселилось во всех уголках ее души…

Стук в дверь. Жанна вздрагивает, выныривая из своих грез. Еще один стук.

– Да, одну минуту!

Она откладывает роман в сторону и завязывает халат, прежде чем открыть дверь.

Молодая горничная делает небольшой реверанс.

– Мисс, леди Селвин хотела бы знать, будете ли вы присутствовать на утиных бегах.

– Утиных бегах? Что такое утиные бега?

– Бега с утками, мэм.

Жанна надеется, что служанка объяснит, почему именно утки. Служанка, похоже, просто ждет ответа.

– Нет, – говорит Жанна, – я чувствую себя немного уставшей после охоты.

– Да, миледи.

Служанка делает реверанс и отворачивается, собираясь уходить, но Жанна останавливает ее.

– Одну минуту. Я бы хотела отправить ей свои извинения письменно.

Жанна достает из сундука халат, складывает его так, чтобы рукава перекрещивались на груди. Служанка возвращается с бумагой и перьевой ручкой.

– А чернила? – спрашивает Жанна, изучая перо.

– Все внутри, мисс.

– Как умно.

Жанна быстро пишет записку и дует на чернила.

Она засовывает конверт между скрещенными на груди рукавами вместе с маленькой бархатной коробочкой, в которой лежит кольцо Типу.

– Не могли бы вы оставить это на кровати леди Селвин? – просит она служанку, и та уносит сверток. Провожая ее взглядом, Жанна задерживается у двери, отбрасывая любые мысли о том, что леди Селвин может быть способна на воровство.

Хотя она почти ничего не помнит о прошедшей ночи, леди Селвин просыпается с отчетливым ощущением, что вчера она выставила себя полной дурой.

Ей не следовало так много пить, но эта история с Румом испортила охоту, а тут еще отсутствие Жанны. Все это повергло леди Селвин в сильное уныние, и самым быстрым лекарством от него был ликер.

Она вспоминает, как курила свой меершаум, пила горячий виски и ела устрицы в безумных количествах. Возможно, она пафосно проповедовала их афродизиакальные свойства. Вероятно, она танцевала с одним из друзей Ричарда – тем самым, с медными вихрями в волнистых волосах, – и да, это ему она рассказывала об устрицах, а закончилась лекция тем, что она жеманно призналась, что любит чистить их сама.

От этой мысли она скорчилась в постели.

После обеда она заказывает себе в комнату черный кофе и ржаной хлеб. Через горничную она посылает сообщение гостям: она отдыхает и сожалеет, что не может попрощаться с ними лично. Выглядывая из-за портьеры, она смотрит, как они уезжают. Теперь наконец можно поспать.

Она встает после обеда, чувствуя себя немного отдохнувшей. На самом деле, она уже с нетерпением ждет ужина с Жанной. Если только Жанна не возненавидела «Лампу сарацина». Записка говорит об обратном. Она зажата рукавами халата Типу, сложенного на ее письменном столе.