Лависсер слушал вежливо, но рассеянно, а вот лорд Памфри, присутствие которого все еще оставалось для лейтенанта загадкой, открыл глаза и так уставился на рассказчика, что даже смутил Шарпа. Тем не менее по завершении сбивчивого повествования его светлость так ничего и не сказал.
А вот Лависсер молчать не стал.
– Поразительно, мистер Шарп! – воскликнул он в притворном восторге. – Поразительно!
Не зная, что сказать, лейтенант промолчал и отвернулся к окошку, за которым протянулось прибитое дождем пшеничное поле. Скирды сена напомнили Шарпу, что Грейс умерла ровно год назад, после сенокоса. К горлу подступил комок. Будь оно проклято, подумал он. Будь оно проклято! Он постоянно видел ее сидящей на террасе со сложенными на округлившемся животе руками, веселой и смеющейся. О боже, боже, когда же это кончится?
Тем временем сэр Дэвид сменил тему и рассказывал о Копенгагене. Датский король, как выяснилось, лишился рассудка, и страной управлял кронпринц.
– Вы и впрямь с ним знакомы? – спросил Бэрд у Лависсера.
– Кронпринц знает меня, сэр, – осторожно ответил гвардеец. – Мой дед один из его камергеров, а мой господин, герцог, его кузен.
– И этого достаточно?
– Более чем, – уверенно ответил капитан.
Лорд Памфри достал из кармана часы, откинул крышку, взглянул на циферблат и зевнул.
– Притомились, милорд? – проворчал Бэрд.
– В вашем обществе, сэр Дэвид, соскучиться невозможно, – ответил лорд Памфри высоким, почти пронзительным голосом. Каждое слово он произносил очень отчетливо, что придавало его речи необычную уверенность. – Я просто очарован вами. – Лорд захлопнул часы и снова закрыл глаза.
– Чертов дурак, – пробормотал генерал и взглянул на Шарпа. – Речь идет о датском флоте, – объяснил он. – Флот чертовски большой, но сейчас заперт в Копенгагене и стоит на якоре. Толку никакого, только гниет потихоньку. И вот лягушатники задумали прибрать его к рукам и заменить корабли, что потеряли при Трафальгаре. По нашим данным, они собираются вторгнуться в Данию и увести флот.
– А если французы оккупируют королевство, – подхватил Лависсер, – то перекроют вход в Балтику и нанесут удар по британской торговле. Конечно, Дания нейтральная страна, но в прошлом подобного рода мелочи Бонапарта не останавливали.
– Нам нужен датский флот, – продолжал генерал, – потому что чертов корсиканец воспользуется им для нападения на Британию. Вот почему нам необходимо ему помешать.
– И как вы это сделаете? – спросил Шарп.
Бэрд хищно усмехнулся:
– Чтобы не украл другой, укради сам. У нашего министерства иностранных дел есть человек в Копенгагене, который пытается убедить датское правительство прислать корабли в британские порты, но датчане пока упираются. Капитан Лависсер должен склонить их на нашу сторону.
– А вы сможете? – поинтересовался Шарп.
Лависсер пожал плечами:
– Я собираюсь подкупить кронпринца. Дать ему взятку. – Гвардеец постучал по деревянному сундуку. – Мы везем золото, и блеск сокровищ ослепит и собьет с толку его высочество.
Лорд Памфри застонал, но никто не обратил на него внимания.
– Капитан Лависсер подкупит кронпринца, – пояснил Бэрд, – и если лягушатники прослышат об этом, то попытаются ему помешать. Нож в спину – вполне эффективное средство, так что ваша забота – защитить Лависсера.
Ничего против Шарп не имел и даже надеялся, что французы предоставят возможность пустить в ход кулаки или саблю.
– А что будет, сэр, если датчане не отдадут нам флот?
– Тогда в Данию вторгнемся мы.
– Вторгнемся в Данию? – удивился Шарп.
Женщина в таверне уже намекнула на это, но он все равно удивился. Драться с датчанами? Но ведь Дания не враг!
– Вторгнемся в Данию, – подтвердил Бэрд. – Наш флот уже готов выйти в море и только ждет сигнала в Харидже. У датчан нет выбора. Либо они передают флот под нашу защиту, либо я его просто заберу.
– Вы, сэр?
– За операцию отвечает лорд Кэткарт, – признался Бэрд, – но он размазня, поэтому, если что, туда отправлюсь я, и тогда да поможет датчанам Бог. Вашему другу Уэлсли, – с кислой миной добавил он, – будет чему поучиться.
– Он мне не друг, сэр, – ответил Шарп.
Да, Уэлсли действительно произвел его в офицеры, но после Индии их пути разошлись. Впрочем, ничего хорошего от встречи, если бы таковая и случилась, ждать не приходилось. Грейс приходилась Уэлсли кузиной, очень, правда, далекой, но ее поведение вызвало неодобрение всей аристократической семьи.
– Я ваш друг, мистер Шарп, но должен признаться, что желаю вам неудачи. Подраться в Дании? – Глаза у Бэрда вспыхнули голодным блеском. – Я был бы только рад. Никто бы больше не говорил, что кое-кто может воевать только в Индии.
Шотландец чувствовал себя несправедливо обойденным и не скрывал этого, тем более что все почести достались Уэлсли. Неудивительно, что генерал рвался в бой.
