Закончив допрос, Сковгаард отложил трубку, достал из ящика стола лист чистой бумаги и принялся что-то писать, не говоря при этом ни слова. Потом посыпал на лист песку, сложил его вдвое, капнул воску и прижал печать. Один из двух телохранителей вышел из комнаты и вскоре вернулся с Акселем Бангом. Сковгаард написал адрес.
– Аксель, – обратился он к приказчику на английском, несомненно, для того, чтобы и Шарп понял, о чем речь, – я знаю, что уже поздно, но не окажете ли вы мне любезность, доставив эту записку по указанному адресу?
Банг взял письмо, посмотрел на адрес, и на его лице проступило выражение удивления.
– Конечно, сэр.
– Сюда можете не возвращаться, если только не будет ответа. Увидимся завтра утром на складе.
– Конечно, сэр, – повторил приказчик и поспешно вышел из комнаты.
Сковгаард выбил потухшую трубку.
– Скажите, лейтенант, почему они послали вас, простого армейского офицера? Насколько я понимаю, у британского правительства есть специальные люди для тайной войны. Они говорят на иностранных языках, владеют приемами дипломатии. Так почему послали вас?
– Герцог Йоркский, сэр, хотел, чтобы кто-то охранял капитана Лависсера.
Сковгаард нахмурился:
– Капитан Лависсер солдат, не так ли? А также внук графа Вигарда. Не думаю, что такому человеку нужна в Дании защита. Впрочем, в нашей стране она вообще никому не нужна.
– Дело не только в этом, сэр. – Шарп нахмурился, понимая, что вряд ли сумеет объяснить все должным образом. – Лорд Памфри не очень-то доверял капитану Лависсеру.
– Если они ему не доверяли, то зачем послали сюда с золотом? – холодно осведомился датчанин.
– Потому что на этом настаивал герцог Йоркский, – чувствуя неубедительность этого объяснения, ответил стрелок.
Несколько секунд Сковгаард пристально смотрел на гостя.
– Если я правильно понимаю, лейтенант, вы пытаетесь сказать, что капитан Лависсер прибыл в Данию под надуманным предлогом?
– Да, сэр.
– Вы, разумеется, правы, лейтенант. Вы абсолютно правы! – Датчанин уже не скрывал презрения к Шарпу. – Капитан Джон Лависсер прибыл вчера в Копенгаген и предстал перед кронпринцем. Об этом сообщает утренняя «Берлингске тиденде». – Он поднял со стола газету, развернул и постучал пальцем по полосе. – Здесь также говорится, что Лависсер вернулся в Данию сражаться за нее, потому что не может больше поддерживать Англию. Наградой ему стало назначение на должность адъютанта генерала Эрнста Пеймана. Лависсер – герой и патриот. – Сковгаард швырнул газету и заговорил уже другим, жестким и злым голосом: – Как вы только посмели, лейтенант, предполагать, что такой человек мог согласиться на столь отвратительное преступление, как подкуп кронпринца! Его высочество неподкупен. Он – наша надежда. Именно кронпринц поведет нас против врага, кем бы тот ни был. Если мы потерпим поражение, лейтенант, – и только тогда! – другие люди, рангом пониже, будут договариваться с врагами – но не принц! Принц – оплот наших сил, и майор Лависсер поспешил на родину не ради корыстной сделки с ним, а для того, чтобы поддержать его.
– Он привез золото, сэр.
– Это вряд ли можно считать преступлением, – саркастически парировал Сковгаард. – Итак, лейтенант, что вам нужно от меня?
– Мне приказано, сэр, в случае если принц откажется от взятки, доставить капитана Лависсера и золото назад в Британию.
– И вы пришли ко мне, рассчитывая на мою помощь в этом предприятии?
– Да, сэр.
Сковгаард откинулся на спинку кресла и посмотрел на Шарпа с нескрываемым отвращением. Длинные пальцы поиграли с костяным ножичком.
– Было время, лейтенант, когда я действительно содействовал интересам Великобритании.
Он повел рукой, как бы давая понять, что этому не стоит придавать большого значения, хотя, по правде говоря, в Северной Европе было мало людей столь же ценных для Лондона, как Сковгаард. Патриот Дании, он после женитьбы на англичанке проникся к ее стране уважением, подвергшимся теперь испытанию из-за угрозы британского вторжения. Сковгаард вовсе не собирался погружаться в темные и мутные воды шпионажа и поначалу всего лишь передавал в британское посольство новости, которыми делились бывавшие на его складе балтийские торговцы, но с годами связи разрастались, объем сведений увеличивался, и в конце концов на его денежном содержании – расплачивался датский торговец исключительно золотыми монетами с изображением святого Георгия – состояло уже с десяток мужчин и женщин из самых разных стран. В Лондоне его ценили, но сам Сковгаард сомневался, что сможет помогать Англии и дальше, поскольку флот империи приближался сейчас к столице его родины.
– Но сейчас все датчане должны сделать окончательный выбор. Это относится и ко мне, и к майору Лависсеру, человеку, сомневаться в котором я не склонен. Он многого достиг на службе вашей стране, был капитаном гвардии, адъютантом герцога Йоркского и джентльменом, честь которого не позволила ему более поддерживать вашу страну в ее неправых делах. Но вы, лейтенант? Кто вы?
– Солдат, сэр, – хмуро ответил Шарп.
– Какой солдат? Сколько вам лет? Тридцать? И все еще второй лейтенант?
– Я начинал с самого низу.
