– Предлагаю поджечь флот, – сказал майор. – Они уйдут, как только увидят, что того, за чем они пришли, больше нет.
– Наша задача, – заявил Пейман, – оберегать флот. Да, мы сожжем его при необходимости, но только в самом крайнем случае.
Он вздохнул и жестом подозвал писаря для составления ответа на требование британцев.
– «Милостивые господа, – продиктовал генерал и сделал паузу. – Мы по-прежнему убеждены, что наш флот, наше неоспоримое достояние, пребывает в такой же безопасности в руках Его Величества короля Дании, как пребывал бы и в руках Его Величества короля Англии». – Генерал снова остановился. Получилось неплохо. Может быть, стоит упомянуть о возможной бомбардировке города? Или хотя бы попытаться усовестить британцев? – «Наш повелитель никогда не помышлял о враждебных действиях против вашего властителя, и если вы настолько жестоки, что предпримете бомбардировку города, ничем не заслужившего такого отношения, то ему ничего не остается, кроме как покориться судьбе». – Он помолчал, наблюдая за тем, как писарь водит пером по бумаге. – Нет, они не станут обстреливать город. Не станут.
– Не станут, – согласился один из адъютантов.
– Это было бы варварством, – поддержал его другой.
– Уверен, они ограничатся осадой, – успокоил себя Пейман.
Такой вариант никак не устраивал бы Чейза и его людей, поскольку им пришлось бы отсиживаться до капитуляции Копенгагена, и даже самый заядлый оптимист не поверил бы в то, что им удастся продержаться недели и даже, может быть, месяцы в осажденном городе. Капитан рискнул предпринять вылазку, исходя из предположения, что город сдастся после первых же залпов мортир.
– Имейте в виду, – сказал он утром, – что мы можем прожить здесь не один месяц. В кладовых полно солонины. Есть несколько бочек воды. Она чуть попахивает, но, по крайней мере, не хуже того, что мы обычно пьем.
С рассветом стало ясно, что они попали на борт самого крупного корабля во всем датском флоте, девяностошестипушечного «Кристиана VII».
– Почти новенький и построен отлично, – расхваливал судно Чейз. – Все хорошо!
Вооружение, правда, сняли, боеприпасы унесли, зато на палубах разложили связки горючих материалов, запальные шнуры от которых вели к полубаку. Датчан на корабле не осталось, но после полудня, когда половина британцев прилегли поспать, с верхней палубы долетели шаги. Люди схватились за оружие; Чейз приложил палец к губам.
Шаги прозвучали ниже. Похоже, пришли двое. Может быть, проверить сохранность запалов. Или провести какие-то ремонтные работы. Долго гадать не пришлось: женский голос затянул веселую песню, а чуть погодя другие звуки явили истинную цель проникшей на борт парочки.
– Если они и дерутся так же, как… – начал мичман, но Чейз не дал ему договорить.
Парочка в конце концов удалилась, и моряки спокойно перекусили свиным пудингом.
– Пудинги мне присылает Флоренс, – сообщил Чейз. – И эти сделаны из наших собственных свиней. Объедение, да? – Он отрезал жирный бледно-розовый пласт и посмотрел на Шарпа. – Что будете делать, Ричард?
– Мне нужно найти одного человека.
«И повидаться с одной женщиной», – мысленно добавил лейтенант. Шарпу не терпелось отправиться на Ульфедт’с-Пладс уже днем, но он все же заставил себя дождаться сумерек.
Чейз ненадолго задумался.
– А почему бы не подождать, пока город капитулирует?
– Потому что тогда он скроется, и мне будет труднее его найти. За меня можете не беспокоиться, сэр. Я буду в безопасности.
«Особенно если начнется бомбардировка», – мысленно добавил стрелок.
– В безопасности? – улыбнулся Чейз.
– Когда на город начнут падать снаряды, сэр, вы можете провести по центральной улице роту голых гвардейцев, и никто ничего не заметит.
– Когда начнут падать снаряды. Но может, они и не начнут падать, а? Может, датчане услышат голос рассудка и капитулируют?
– Очень на это надеюсь, – ничуть не лукавя, сказал Шарп, хотя и сильно сомневался, что дело закончится миром.
Датчане народ упрямый, а в данном случае была затронута их гордость. К тому же многие просто не верили, что британцы применят мортиры и гаубицы.
После полудня выглянуло солнце. Оно высушило промокшие под дождем улицы, прошлось по зеленым крышам и высветило повисшие над городом прозрачные облачка дыма от датских орудий. Орудия эти громыхали весь день, отбивая фашины у британских батарей. Большие корабельные пушки, для которых не нашлось подходящих амбразур, разместили открыто, прямо на стене парапета, и британские офицеры, развернув подзорные трубы, с жадностью рассматривали эти мишени. Уничтожить открыто установленные пушки обычно не составляло большого труда.
Британские мортиры уже стояли на местах. Оставалось только принять решение и отдать приказ.
