– Позвольте подвести итог, – сказал Чейз. – Есть человек, этот самый Сковгаард, который то ли жив, то мертв, но спасение которого отвечает интересам Британии. Так?
– Если он жив, – хмуро уточнил Шарп.
– Что весьма сомнительно, – кивнул Чейз. – И в таком случае вашей целью станет некий список, который также необходимо добыть, но существование которого также под вопросом?
– Надеюсь, мы его отыщем.
– Если же Сковгаард мертв, а списка нет, – продолжал капитан, – то есть еще тот самый Лависсер, которого в любом случае нужно убить?
– Так точно, сэр.
Чейз помолчал, прислушиваясь к крикам чаек за кормой.
– Проблема в том, Ричард, – вздохнул он, – что все это делается втихую, неофициально. Лорд Памфри человек крайне осторожный, и никаких письменных распоряжений, как я понимаю, он не отдавал. То есть, если что-то пойдет не так, он остается в стороне, а виноватыми будем мы. Я так скажу, Ричард, это грязная работа.
– Мы не должны допустить, сэр, чтобы список Сковгаарда попал в руки французов.
Чейз, похоже, не слушал.
– А есть ли у Памфри право отдавать такого рода приказы? Он ведь не военный. Он, если подумать, вообще никто.
Шарп не упомянул о замаскированной угрозе разоблачения убийства в Уоппинге. Знать об этом Чейзу было ни к чему. Да он, скорее всего, и слушать бы не стал.
– Если бы не Памфри, – сказал стрелок, – вас бы здесь не было.
– Неужели? – Чейз с сомнением покачал головой.
– Про то, что датчане собираются поджечь флот, мы узнали из газеты, сэр. Я передал ее лорду Памфри, а он устроил все остальное.
– Какой предприимчивый, а?
Капитан выглянул в иллюминатор, хотя увидеть из него можно было разве что корму стоящего рядом корабля. Аргументы лейтенанта представлялись ему слабыми, и, похоже, многое оставалось несказанным, но одно не вызывало сомнений: список корреспондентов Сковгаарда нужно вернуть. Он вздохнул:
– Не нравится мне грязная работа. Очень не нравится. Особенно когда за ней маячит Форин-офис. Эти умники считают, что флот должен подчищать за ними по всему миру.
– С вашей помощью или без нее, сэр, мне придется это сделать, – сказал Шарп.
– Точно?
Шарп задумался. Если он останется в Дании, то какое ему дело до того, что думают в далеком Лондоне, подозревают его там в убийстве или нет? Но если Сковгаард умер, то останется ли он в Дании? Может быть, Астрид предпочтет перебраться в Англию? Все слишком сложно. Впрочем, было в этом деле и кое-что простое и ясное: список, который нужно добыть, и Лависсер, которого нужно убрать. Это никаких сомнений не вызывало.
– Да, сэр, придется.
В дверь постучали, а в следующее мгновение в каюту, не дожидаясь разрешения, вошел мичман Коллиа:
– Извините, сэр, что без приглашения, но к нам, похоже, гости.
– Снимаемся и уходим, – сказал Чейз.
– Кто это может быть? – забеспокоился Шарп.
– Скорее всего, рабочие. Корабли-то протекают! – Капитан поднялся. – Их нельзя просто оставить на воде и забыть – рано или поздно пойдут на дно. Приходится время от времени конопатить щели. Обычно это все делается быстро, но нам лучше уйти.
– А как же насчет фитилей? Если найдут…
– Никто ничего не заметит. Мы ведь работали осторожно. Спасибо, мистер Коллиа. Что ж, придется затаиться. – Он сгреб карты и улыбнулся Шарпу. – Хоппер и Задира вас устроят?
Такого подарка Шарп не ожидал.
– Хоппер и Задира, сэр?
– Не могу сказать, что мне это нравится, Ричард, но я полагаюсь на вас. Эти двое мои лучшие ребята, и в обиду они вас не дадут. Но и вы уж постарайтесь вернуть их мне целыми и невредимыми.
– Спасибо, сэр.
– Что-нибудь еще?
– Фитили, сэр.
– Ну, этого добра у нас хватает!
Они вышли в начале девятого утра. Ремонтная бригада уже приступила к работе, медленно продвигаясь от корабля к кораблю, но никто не обратил внимания на трех мужчин, выбравшихся из «Кристиана VII» через клюз. Все трое были вооружены. Хоппер прихватил еще одно семиствольное ружье, два пистолета и абордажную саблю, а Задира два пистолета и абордажный топор. Они прошли по мостику и опять-таки не удостоились внимания. Пару недель назад появление вооруженного человека на улицах Копенгагена стало бы событием, но сейчас британский стрелок и два матроса, увешанные оружием с головы до ног, не привлекли ни одного любопытного взгляда. И это притом, что оба матроса носили косичку, физиономию одного покрывала густая татуировка, а второй вообще был черным. Редкие прохожие, скорее всего, принимали их за защитников города, направляющихся к крепостной стене, откуда оставшиеся датские орудия уже открыли огонь по британским батареям. Кое-кто даже здоровался с Шарпом и его спутниками и получал в ответ неразборчивое бормотание.
Дверь дома Сковгаарда была заперта, и Шарп воспользовался ключом. Из конторы, услышав шум, вышла Астрид с белыми хлопчатобумажными нарукавниками, защищавшими от чернил черные рукава. Появление двух незнакомцев встревожило ее, поскольку оба были немалого роста и имели пугающую наружность, но гости вежливо стащили соломенные шляпы и изобразили нечто вроде поклона.
– Они останутся здесь до вечера, – сказал Шарп.
– Кто они?
