Кивнув Сбыховскому, я отправился в порт и по дороге думал, что подобное предложение — сдать товарищей, наверняка, получили все. Разделяй и властвуй — истина простая и генерал-губернатор пытался нас разделить. Ха! Черта с два. Слишком многое наша троица пережила вместе, чтобы попасть в такую простую ловушку.
Конечно же, свежеиспеченный генерал-губернатор подстраховался. Ночные караулы на базе были усилены, ключевые точки по-прежнему находились под контролем Сбыховского, а на борт кораблей, которые принадлежали колонистам, поднялись имперские морпехи. Мы этому не препятствовали, и я приказал держаться по отношению к имперским солдатам нейтрально. Всему свое время и вместо того, чтобы показывать свой гонор, я собрал на борту "Ветрогона" преданных лично мне командиров дружины, разъяснил им обстановку и поставил перед ними четкие приказы. Какие? Да самые очевидные. "Добрый" император слушает "плохих" советников, которые решили нас извести и подорвать силу государства. Допустить этого нельзя. Поэтому начинаем мятеж и захватываем ВМБ. Операция начнется в полночь с проникновения на базу диверсантов и взятия под стражу всех, кому мы не можем доверять. А в час ночи продолжится нейтрализацией морпехов на наших кораблях. После чего на берег сойдут штурмовые группы. Действовать необходимо быстро. Приоритетные цели: арсенал, артиллерийские батареи, штаб, узел связи и суда имперского каравана. Казармы морпехов блокируются. Казармы колониальной пехоты и наемников Семенова, наоборот, деблокируются. Огонь открывать при малейшем намеке на сопротивление. Лишние жертвы не нужны, но жизни наших воинов следует беречь, и переговоры с морскими пехотинцами будут вестись на наших условиях, когда все закончится.
Офицеры слушали меня, молча, и я ожидал, что некоторые откажутся выполнять приказы, что начнутся споры и будет много вопросов. Однако мне никто не возразил, и вопросы были исключительно по делу. Отчего так? А все просто. Мы давно уже сами по себе, в отрыве от Метрополии. Наши семьи здесь. Наше будущее связано с Передовым. Наш дом в Испании, где мы, несмотря на многочисленные опасности, чувствовали себя вполне комфортно. Но самое главное — люди мне верили и шли за своим вождем без сомнений.
Командиры дружины разошлись по кубрикам, ставить задачу личному составу. Наступила ночь и я задремал.
Проснулся в половине первого ночи, покинул каюту и вместе с Лихим, который тоже знал, что ему и его детям необходимо делать, прошелся по кораблю. Воины были готовы. Диверсанты, как и запланировано, покинули фрегат в назначенное время, с морского борта опустились в воду и по сливным трубам вдоль причалов проникли на базу. Полный порядок.
"Только бы Кара и Семенов не подвели", — подумал я, выходя на палубу и нос к носу столкнулся с лейтенантом морской пехоты, широкоплечим крепышом в черном берете, и автоматом на плече.
— Караулишь?, — с усмешкой, спросил я его.
— Да, — он улыбнулся в ответ и спросил: — Закурить не будет?
— Найдется.
Я поделился с ним папиросами, мы прикурили от одной спички, которую он поджег, и лейтенант сказал:
— А мы ведь с тобой уже пересекались, граф.
— Где это?, — заинтересовался я.
— Шестнадцать лет назад, пятьдесят седьмой год, высадка в Крыму.
— Понятно. Ты кем тогда был?
— Рядовой гвардии. Желторотик из новобранцев. Просто Коля Юрченко из Пашковской, босяк и проныра.
— Я тоже недавно в гвардию попал, вторая серьезная драка после похода на Дон. Только все равно тебя не припоминаю.
— Да и я тебя не сразу вспомнил. Наши стрелковые ячейки рядом были. Слышал твой позывной и пару раз лицо видел, а потом про тебя много в газетах писали, и меня "пробило", что это же "тот самый Мечников".
— Хорошее время было.
— Отличное, — согласился он. — Сколько лет прошло, столько всего случилось. Ты теперь граф и колонист, а я лейтенант гвардии.
— Ага. И теперь за мной присматриваешь.
— Таков приказ, — на его лице появилась виноватая улыбка и он добавил: — Ты не переживай, граф. У нас инструкции четкие — никого не прессовать. Надо вас на место поставить, а то вы зарвались. Мозги вам вправят, а потом все вернется на свой круг. Прежней вольницы, конечно, не будет, но не пропадете. Это ничего, что я с тобой так откровенно говорю?
— Нормально, — я махнул рукой и в этот момент на верхней палубе раздался шум, словно что-то упало.
Юрченко посмотрел наверх и позвал:
— Павлов, ты чего там, в порядке?
"Хороший ты, мужик, лейтенант, — подумал я, глядя на морпеха. — Жаль только, что сейчас не на моей стороне".
— Павлов!, — снова позвал Юрченко. — Юсупов!
Из корабельного коридора показался Тарантул, один из моих телохранителей. Он кивнул — операция началась.
— Что за… — лейтенант потянулся к УКВ-радиостанции, которая висела на ремне, но не успел.
Я ударил его кулаком в открытое горло и Юрченко захрипел. Бил не в полную силу, чтобы не покалечить лейтенанта, и сразу же подсечкой свалил морпеха с ног.
Он рухнул на палубу, и я кивнул на него Тарантулу:
— Связать и в карцер.
— Есть!, — отозвался телохранитель.
