Внезапно они снова очутились под безоблачным небом; лёгкий ветерок нёс их ко всё ещё далекой ПЗ.
– Не удивлюсь, – весело сказал Под, – если мы наконец достигли своей ОВ.
Хомили поёжилась:
– Мне это вовсе не понравилось.
– И мне, – согласилась с ней Арриэтта.
В корзине ветер совсем не чувствовался, и она повернула лицо к солнцу, с благодарностью нежась в его вернувшихся вдруг лучах.
Они пролетели над группой домов, расположенных вокруг небольшой приземистой церкви. Возле лавки стояли кучкой три человека с корзинами в руках, и до добываек донёсся взрыв сердечного смеха. В саду за домом какая-то женщина – они видели её со спины – развешивала на верёвке бельё; оно висело совсем неподвижно.
– Там, внизу, почти нет ветра, – заметил Под.
– Да и здесь не больно много, – отозвалась Хомили.
Несколько минут они молча глядели на землю.
– Не понимаю, почему никто из них не взглянет вверх, на небо! – неожиданно воскликнула Арриэтта.
– Человеки редко смотрят вверх, – сказал Под, – слишком заняты собственными делами. – Он приостановился, подумал. – Разве что услышат внезапный грохот… или увидят яркую вспышку или что-нибудь в этом роде. Им не надо всё время быть начеку, как добывайкам.
– Или птицам, – сказала Арриэтта, – или мышам…
– И всем тем, на кого охотятся, – добавил Под.
– А на человеков кто-нибудь охотится? – спросила Арриэтта.
– Насколько мне известно – никто, – сказал Под. – А пошло бы им на пользу, побывали бы в нашей шкуре, попробовали бы хоть раз в жизни, каково это. – Под снова замолчал, затем добавил: – Говорят, они охотятся друг на друга…
– Быть того не может! – возмущённо воскликнула Хомили (для неё, воспитанной согласно строгому кодексу добываек, где первое правило – один за всех и все за одного, слова Пода были равносильны обвинению всей человеческой расы в людоедстве). – Нехорошо так говорить, Под. Ни одно живое существо не может упасть так низко.
– Но я слышал это своими ушами, – не уступал ей Под. – Иногда в одиночку, а иногда скопом – куча на кучу.
– Человеки на человеков?! – переспросила Хомили. – Подумать только!
У неё не укладывалось это в голове.
Под кивнул:
– Да, человеки на человеков.
Поражённая его словами, Хомили посмотрела вниз на велосипедиста, точно даже представить себе не могла подобную испорченность натуры. Велосипедист выглядел самым обыкновенным человеком, а на таком расстоянии был даже похож на добывайку; он ехал, сворачивая то влево, то вправо, по нижнему склону холма, пока не скрылся в воротах кладбища. Хомили недоверчиво проводила его глазами.
Внезапно до них донёсся запах тушёной баранины с луком, затем пахнуло ароматом кофе.
– Дело идёт к полудню… – сказал Под; не успел он кончить фразы, как часы на церкви пробили двенадцать. – Меня беспокоят эти вихри, – сказал Под некоторое время спустя, когда шар снова пошёл по спирали вниз, оставив реку сбоку. – Они как-то связаны с тем, что земля нагревается от солнца.
– Может быть, перекусим? – внезапно предложила Хомили.
У них было с собой несколько тонких ломтиков ветчины, кусочек сыра, несколько зёрнышек варёного риса из пудинга и большая долька апельсина, чтобы утолить жажду.
– Лучше ещё подождём, – сказал Под, держа руку на рычаге клапана.
Шар шёл вниз.
– Почему? – спросила Хомили. – Скоро два часа.
– Знаю, – сказал Под, – но лучше ещё немного повременить… если мы выдержим. Может быть, нам придётся выбросить груз… при угрозе аварии… а как ты выбросишь провиант, если он уже съеден?
– Не пойму, о чём ты толкуешь, – проворчала Хомили.
– О том, чтобы кинуть еду за борт, – объяснила Арриэтта; по приказу Пода она оторвала ещё два билета.
– Понимаешь, – сказал Под, – тут то одно, то другое, вот я и выпустил слишком много газа…
Хомили ничего не ответила. Несколько минут прошло в молчании.
– Мне не нравится, как мы крутимся, – проговорила Хомили, – сперва церковь была справа, теперь она слева. Понимаешь, трудно сказать, где ты, когда каждую минуту видишь что-нибудь другое.
– Всё будет в порядке, – сказал Под, – стоит нам поймать ветер. Оторви ещё парочку, – сказал он Арриэтте.
Этого оказалось достаточно: они плавно поднялись вверх и, подхваченные воздушным течением, медленно поплыли к реке.
– Если мы не потеряем этот ветер, – сказал Под, – нам ничто не грозит.
Он пристально смотрел вперёд, туда, откуда, испещрённые солнечными бликами, к ним приближались, становясь всё отчётливей, три высоких тополя.
– Сейчас мы летим прекрасно.
– Ты думаешь, мы можем попасть в Литл-Фордэм?
– Вполне вероятно, – сказал Под.
– Если хочешь знать моё мнение, – сказала Хомили, прищуриваясь, так как полуденное солнце резало ей глаза, – тут всё дело случая – попал или промазал.
– Не совсем, – сказал Под и выпустил немного газа. – Мы станем снижаться медленно, постепенно. Когда окажемся близко от земли, скинем балластную верёвку, она действует вроде тормоза. И как только я отдам приказ, Арриэтта сбросит якорь.
