– Всё, – сказала Кейт, в последний раз насухо вытерев глаза и нос, убрала платок и улыбнулась старику. – Вот и перестала.
Старый Том опустил руку в карман, но затем, кинув осторожный взгляд на потолок, казалось, передумал: было слышно, что шаги наверху направляются к лестнице.
– Всё в порядке, – сказала Кейт, тоже прислушиваясь.
Тогда он вновь пошарил в кармане и вытащил мятую жестяную коробочку вроде тех, в которых курильщики трубок держат табак, и принялся неловко открывать крышку узловатыми пальцами. Наконец она открылась. Тяжело дыша, старый Том перевернул коробочку и что-то оттуда вытряхнул.
– Вот…
Кейт увидела на его мозолистой ладони крошечную книжечку и, не веря своим глазам, воскликнула:
– О!
– Бери, бери, она не кусается. – И в то время как Кейт робко протянула к нему руку, добавил с улыбкой: – Это дневник Арриэтты.
Но Кейт и так знала это; знала ещё до того, как увидела потускневшие золотые буквы: «Записная книжка-календарь с пословицами и поговорками». Книжечка была выцветшая от солнца, с потёками и пятнами от дождя и такая ветхая, что, когда Кейт раскрыла её, все страницы целиком выскользнули из переплёта. Чернила или карандаш, а может быть, сок каких-то растений – чем там пользовалась Арриэтта, когда писала, – потеряли свой цвет и стали где коричневыми, где жёлтыми, а где блёкло-лимонными. Книжка раскрылась на 31 августа, и Кейт прочитала вверху страницы изречение: «Небесный свод – наш лучший кров», – а под ним неумелой рукой Арриэтты было нацарапано три фразы: «
«Кто такой Спиллер? – спросила себя Кейт. – Тридцать первое августа? К этому времени они уже покинули большой дом. Значит, Спиллер появился в новой жизни Арриэтты, тогда, когда они очутились под открытым небом». Кейт наугад перевернула назад несколько страниц.
«
«
«
«Лазала на живую изгородь? Видно, Арриэтта занялась охотой за птичьими гнёздами… а яйца оказались плохими, ведь был уже… – Кейт посмотрела на число. – Да, тот же август, и девиз этого дня был: «За двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь».
– Откуда она у вас? – спросила Кейт изумлённо.
– Нашёл.
– Где?
– Здесь. – Том устремил взгляд к очагу.
– В этом доме?! – удивлённо воскликнула Кейт, и, в то время как смотрела на его непроницаемое морщинистое лицо, ей внезапно припомнились недобрые слова мистера Зловрединга: «Самый большой лжец в округе».
Но ведь вот на её ладони лежит настоящий дневник Арриэтты. Кейт уставилась на него, пытаясь разобраться в собственных мыслях.
– Хочешь, я тебе ещё что-то покажу? – предложил вдруг старый Том. – Иди-ка сюда.
Кейт стало даже жаль его: казалось, он догадался о её тайных сомнениях, и, поднявшись со стула, она медленно, словно во сне, направилась следом за ним к очагу.
Старик наклонился и, тяжело дыша от напряжения, принялся отодвигать от стены тяжёлый дровяной ларь. Только он оттащил его в сторону, как на пол с тихим стуком упала дощечка, и Том испуганно взглянул на потолок. Наклонившись вперёд, Кейт увидела, что дощечка прикрывала довольно большое отверстие со стрельчатым верхом, выдолбленное в плинтусе.
– Видишь? – сказал, немного запыхавшись, старый Том и прислушался, всё ли в порядке. – Этот ход идёт до самой кухни. Здесь к их услугам был огонь, там – вода. Они жили здесь много лет.
Кейт опустилась на колени и осторожно заглянула в дыру.
– Здесь? В вашем доме? – В её голосе явно звучало недоверие, чуть ли не испуг. – Вы говорите про… Пода? И Хомили?.. И маленькую Арриэтту?
– Да, и они тоже. К концу, так сказать.
– Но разве они не жили под открытым небом? Арриэтта так об этом мечтала…
– Ну, под открытым небом они пожили предостаточно, – коротко усмехнулся старый Том. – Если только это можно было назвать жизнью. Или, коли на то пошло, если это можно было назвать открытым небом. Но ты только посмотри: тут, за стеной между дранкой и штукатуркой, у них была лестница! Настоящий многоквартирный дом в шесть этажей, и на каждом – вода. Видишь вот это? – Он положил ладонь на ржавую трубу. – Она спускается от бака на крыше и идёт в кухню. Они сделали в трубе шесть кранов – и никогда ни одной протечки!
Старый Том замолчал, погрузившись в воспоминания, затем поднял дощечку, закрыл дыру и подвинул на место ларь.
– Они жили тут много-много лет, – сказал он с неприкрытой гордостью и нежностью в голосе и, вздохнув, выпрямился и отряхнул с рук пыль.
– Они? Но кто именно? – торопливо прошептала Кейт. (Шаги наверху были уже на лестничной площадке.) – Вы говорите про других добываек, не про моих, да? Вы же сказали, что мои нашли барсучью нору, верно?
– Нору-то они нашли, не волнуйся, – сказал старый Том и, хмыкнув, направился, чуть прихрамывая, к своему табурету.
