— Вот так-то!.. Но все-таки скрылся от них. Спрятался в подвале у одного хорошего человека. Дней десять провалялся там, пока рука особенно болела. А как стала подживать, решил к своим двигаться. Да трудно знать, где они теперь! И пришло мне в голову: давай переберусь к старым друзьям! — Уметбаев ласково подмигнул Ильсеяр. — Там и дождусь своих. Наш батальон должен бы в этом направлении двигаться. Дня через два, смотришь, и придут!..
Юноша осторожно вложил конец рукава в карман шинели. Ильсеяр, словно боясь причинить боль, едва касаясь пальцами, пощупала пустой рукав.
— Очень больно, Джумагул-абы?
— Теперь уже ничего.
Дед Бикмуш и Ильсеяр спрятали Джумагула в пещере под обрывом, где когда-то запирали Актуша. Там он проспал весь день. А вечером, за скромным ужином, молодой партизан рассказал им свою историю.
Юноша башкир Джумагул Уметбаев попал к партизанам совершенно случайно. Сам он был родом из Белебеевского уезда. Последние три зимы он учился в Уфе в техническом училище, а в летние месяцы работал у уфимского богача приказчиком. После революции, когда дела у богачей сильно запутались, Джумагул вернулся в деревню к отцу. Пожил там немного и решил провести лето в Каенсаре у своей замужней сестры. Только все вышло не так, как задумал Джумагул. Светлые воды Белой вдруг неожиданно обагрились кровью трудового люда. У крестьян прибрежных деревень, недавно лишь вздохнувших свободно, вновь захлестнулось дыхание. За бандой, теснившей красные части, замелькали помещичьи цепи, казачьи нагайки. И вот лучшие сыны деревень стали организовываться в партизанские отряды и уходить на помощь Красной Армии. Собрался к партизанам и зять Джумагула. Однажды поделился он с Джумагулом своей тайной. Подумал, поразмыслил джигит и отправился вместе с зятем.
Вначале он казался мягковатым, но потом освоился, стал настоящим, смелым партизаном. В отряде были люди, воевавшие в японской и германской войнах. У них Джумагул научился владеть винтовкой, даже из пулемета научился стрелять и был вне себя от радости, когда узнал, что командир взвода Храбрый просил Костина «уступить» его, Джумагула, пулеметчикам. Но Костину не хотелось расставаться с «врожденным кавалеристом». Джумагул, однако, не переставал изучать пулемет и даже тосковал, когда приходилось расставаться с ним надолго.
Вот и сегодня, сидя в пещере под обрывом, он поделился своими огорчениями с Ильсеяр, которая принесла ему поесть.
— Скучно… Привык я к своему отряду, трудно без него… Эх, будь «максимка» со мной!
— Зачем?
— Все-таки не один был бы.
— А кем он тебе приходится?
— Да не человек он: «максимка» — пулемет.
— Пулемет?
Ильсеяр вдруг вспомнила тот пулемет, который утянул за собой в воду старосту и офицера. Она вскочила и, сказав: «
— Вряд ли, — протянул старик, выслушав Ильсеяр. — Тогда отец твой и Костину про пулемет говорил. А Костин только рукой махнул. Не удастся вытащить его, не удастся.
Однако дед Бикмуш задумался и добавил:
— Большое было бы это богатство нынче. Шибко пригодился бы он партизанам. Да как его, дьявола, вытащишь?
Дед положил прутья, уселся на пожухлую траву и свернул цигарку. Молча и долго курил ее, пока не стало обжигать пальцы. Потом бросил окурок и поднялся:
— Пойдем, посоветуемся с Джумагулом, что он скажет.
— Пойдем скорее, дедушка!
С Уметбаевым долго разговаривать не пришлось. Услыхав о пулемете, он обрадовался, как мальчишка.
— Вы помните то место?
— Тут рядом. Видишь красный бакен? Вот пониже от него аршин двадцать — тридцать будет, не больше…
— Прекрасно, дедушка! Мы найдем его, так ведь, Ильсеяр? — словно за поддержкой обратился к девочке Уметбаев и уже собрался вылезти из своего убежища.
Старик схватил его за руку:
— Ты куда? Нельзя тебе. Ты только посоветуй нам. Мы уж сами.
Однако найти пулемет оказалось не так легко, как предполагал это Джумагул Уметбаев. Когда начали поиски, солнце еще заметно пригревало землю, а сейчас оно уже закатилось. Угасла и вечерняя заря. На небе показалась тонкая доля луны, вокруг нее одна за другой засветились звезды. А пулемет все еще не нашли. Сначала пробовали захватить его бреднем — не удалось. Забрасывали подпуски с крючками — тоже не получилось. Крючки, зацепившись за что-то, обломились, а некоторые разогнулись. Ильсеяр с дедом Бикмушем вернулись домой усталые и завалились спать. Только один Уметбаев, в которого, как шутил дед Бикмуш, «
«
