— Тогда оставь в покое пушку и выслушай меня. То, чо между нами было, прошло и, надеюсь, больше не возвратится. Я собираюсь жениться на бывшей твоей любви. Иначе не получается, — развел он руками. — Сима беременна.
Знакомая картинка, опомнившись, подумал Родимцев. Сколько раз хитрая телка в постели, не смущаясь и не краснея, признавалась ему в беременности. Говорила — для нормального развития плода ей необходимы витамины и, вообще, особое питание. Включая мартини, дорогие конфеты, «мальбору», золотые серьги м кольца, непременные букеты цветов.
Посколько и витамины и «питание» требует денег, Родимцев обязан каждый день приносить в дом по сто баксов. Как он их добудет — чисто мужская проблема. Не может устроиться на высокооплачиваемую работу — пусть занимается грабежами, убийствами, разбоем, рэкетом. Ее это не колышет.
Наверно, сейчас, под маскировочным прикрытием беременности, хитроумная телка во всю потрошит нового своего сопостельника.
— Беременность этой твари меня не интересует, — брезгливо поморщился отставной любовник. — Женишься ты на ней или продолжишь трахать без официальной регистрации — твои проблемы. Что требуется от меня?
Родимцев изо всех сил старался разозлить симкиного хахаля, вывести его из себя. Судя по доброжелательному выражению лица, отсутствию гневного румянца на толстом лице, ничего у него не получилось. Антон сохранял полное спокойствие профессионала.
— Здесь не место для серьезного разговора. Возьми мою визитную карточку, завтра позвонишь — сговоримся.
Из магазина, наконец, выпорхнула Вавочка. С привычной улыбочкой на накрашенных губках. Судя по потяжелевшей сумочке, одним колье не обошлось. Подбежала к «фордику», ласково провела ладошкой по плечу водителя.
Перехватила его взгляд на Симочку. Две женщины с неприязнью и открытым вызовом оглядели друг друга. Будто обменялись первыми ударами.
Антон взял под руку Симку и повел её к входу в подземку.
— Кажется, судьба свела меня с самым настоящим сексуальным маньяком, — об»явила банкирша, устраиваясь за рулем. — Не успела оставить тебя одного — прибомбил красотку. Можно поинтересоваться, из какого она зверинца?
— Гуляет с мужем, — попытался вывернуться Николай.
— Значит, с мужем? А почему тогда так смотрит на тебя, будто мечтает проглотить?… И как она в постели? Активная или — кусок мяса? Ужасно люблю любовные истории!
— Никакой любовной истории нет, — упрямо отбивался Николай. Сексуальная откровенность банкирши была для него не просто неприятной — отвратной. — Лучше скажи, куда едем?
— На кудыкину гору, — разочарованно проинформировала девушка. — Зря ты считаешь меня правоверной пионервожатой, из этого возраста давно вышла… Впрочем, не хочешь признаваться, младенчик — твое право… Сейчас заглянем в знакомый тебе ресторанчик, перекусим. После — домой. Отдохнем перед вечерним выездом.
И угрюмо замолкла. Вертела баранку, переключала скорости, бесстрашно мчалась под запрещающее мигание сфетофоров и — ни гу-гу. Будто телохранитель обидел её, даже — оскорбил.
Родимцев заволновался. Ко всем его несчастьям нехватает испорченых отношения с самолюбивой хозяйкой!
Неизвестно, как выстроится наметившаяся связь с Ольховым, как тот расценит подслушанные признания? Но хозяин — далеко, он занят другими, финансовыми делами, а его дочь — под боком. Одно недовольство, другое и — прощай удобный особняк, высокооплачиваемая работа.
— Обиделась? — примирительно спросил он, когда предупредительный ресторанщик проводил желанных гостей в уже знакомый Родимцеву кабинет. — Зря. Действительно, та девчонка — бывшая моя любовница… Я уже говорил тебе о ней…
Слово за словом, признание за признанием — Николай поведал Вавочке более или менее подробную историю своей, по его признанию — первой, любви. Конечно, не в сексуальном плане — в более возвышенном. Несмотря на все мытарства в следственном изоляторе и на зоне, Родимцев сохранил частицу внедренной в него матерью нравственной чистоты.
Услышав про постоянные вымогательства денег, Вавочка возмущенно покривилась.
— Оказывается, есть ещё такие вонючие твари! Как только ты мог терпеть столько времени!
— Хотел семейной жизни.
— А как глядела на твои мучения мать?
— Мучилась вместе со мной… Кстати, ты не разрешишь мне с»ездить к матери? Она уже, небось, похоронила меня.
— Не только разрешу — погоню… Знаешь, мне в голову пришла отличная идея: давай вместе навестим её, а? И для меня развлечение и ты выполнишь сыновий долг! Захватим еду повкусней, напитки, купим подарки. Как звать твою родительницу?
— Ольга Вадимовна.
— Сегодня же вечером и поедем!
— Не получится — вечером. Предварительно я должен позвонить. У матери слабое сердце, нельзя её волновать…
Вавочка нехотя согласилась. Болезнь мактери личного телохранителя — преграда, которую не взять штурмом.
Официант принес горячее и разговор прервался.
И по пути в ресторан, и во время беседы с хозяйкой Родимцев думал не о ней и не о матери. Тем более — о Симке. Перед мысленным взором — толстая, прыщавая физиономия фээсбэшника.
