В парке — утренняя благодать. Жара ещё не наступила, да и о какой жаре можно говорить осенью! Легкий прохладный ветерок шевелит чуткие листья деревьев и кустарника. Дышится легко и приятно. В такой обстановке — читать в порозовевшее от волнения девичье ушко лирические стихи.
Как всегда, первый взгляд Николай бросил не на деревья или кусты — на окна вавочкиных комнат. Спит ли она после трудной ночи в одной постели с немолодым любовником или завтракает в одиночестве. Вдруг выглянет в окно и увидит отставного своего телохранителя? Снова, как и недавно в «фордике», щеки окрасит румянец? Или досадливо задернет занавеску?
Вдруг удастся обменяться несколькими словами? Насбыточные мечты! Соседние с Вавочкой четыре темных окна — аппартаменты банкира — будто подстерегают неосторожные взгляды и жесты молодых людей.
Родимцев разочарованно вздохнул и повернулся к Рексу.
— Скажи, чем провинился перед нашим хозяином приговоренный мужик?
— Тише! — Павел испуганно огляделся. Будто в листве тоже спрятаны чуткие микрофоны и телекамеры. — Ты, братан, с этим не шути — голову запросто потеряешь… Откуда мне знать, чем провинился? Может, конкурент, может просто перешел дорожку банкиру. Наше дело — телячье, выполнить, что приказано, получить башли…
Действительно, прав Пашка! Кто для них банкирский супротивник — сват, брат, друг? Николай всеми силами гасил в себе негасимые сомнения. Ведь сейчас для него главное — обещанные четыре куска баксов. Уберут заказанного мужика — из горла вырвет, ни на какие счета в банке не согласится!
— Ни к неврапатологу, ни к психиатру не собираюсь, — рассерженным котом шипел бывший десантник. — Не спал потому, что думал: для чего я тебе понадобился? Ведь говорено о прыжках с парашютом не просто так — со значением. Да?… Не трусь, кореш, к Бобику не побегу, тебя не продам. Если честно, тошнит меня в этом банкирском сральнике. Понимаешь, дружан, рвать тянет.
Высказался и облегченно задышал. Теперь, когда все кулисы и ширмы сдернуты, наступила очередь откровенничать Родимцеву. Два десятка шагов по аллее. Над головами гуляющих — птичьи мелодии. Не поймешь — во здравие или заупокой. Скорей всего — отпевание двух идиотов.
Рекс внимательно слушал предложение сослуживца. Николай говорил отрывисто, с длительными паузами, особенно важные места подчеркивал резкими жестами. Появилась возможность солидно прибарахлиться. На всю жизнь, конечно, не хватит, но на добрую её половину — гарантировано. О заказчике — молчок. Чем меньше будет знать десантник, тем лучше и для Родимцева, и для него.
Дело, можно сказать, плевое: забраться в сейф банкира и снять на пленку бумажку. Одному не осилить — придется блокировать коридорного охранника, подстраховать партнера во время фотографирования. Кроме того, имеется несколько нерешенных вопросов. Первый — когда Ольхов слиняет в очередную загранпоездку. Второй — сейф, наверняка, подключен к сигнализации. Как её вырубить? Третий — замок любого хранилища имеет свой шифр. Как его разгадать?
— Ничего себе вопросики! — тихо рассмеялся Рекс. — От А до Я. С тобой, дружан, не соскучишься… Впрочем, на один уже сейчас могу тебе ответить. Хозяин в сопровождении урода сегодня уезжает в любимый свой Израиль. Так он делает всегда на период операции, создает непрошибаемое алиби… И ещё — охрана. Один из них — мой бывший кореш, вместе парились в изоляторе. Думаю, закроет на время глаза и уши. Без силовых приемчиков… А вот по сигнализации и замкам — пас, ничего сказать не могу.
— Может быть, поможет… Вавочка? — вслух подумал Родимцев.
Несколько долгих минут Рекс с удивлением глядел на друга.
— Вот оно что! — протянул он. — Значит, ты всерьез положил глаз на эту змеюку? Честно признаться, догадывался, но окончательно не верил… Ну, да, ладно — твои проблемы. Лично я лучше паршивую суку отодрал бы, нежели эту шлюху.
Оказывается, неприязнь парня подпитывается старыми, как мир, причинами. Во время его появления в особняке Рекс сразу выделил аппетитную телку. Свойственное мужчинам высокое мнение о своей персоне показало — телка, в свою очередь, заинтересовалась интересным самцом. Сделаться любовником хозяйской дочки, наследницы огромного состояния — можно ли мечтать о большем?
Однажды, во время очередной отлучки Ольхова Рекс забрался в комнаты Вавочки и попытался заглянуть ей под подол. Несостоявшегося любовника отрезвил удар ногой в пах и звонкая пощечина. Униженный и оскорбленный телохранитель, согнувшись, выскочил в коридор.
Чтобы не обидеть друга, Родимцев спрятал довольную улыбку. Изобразил сочувствие.
— Знаешь старый анекдот? Встречаются два парня, штурмующие одну и ту же телку, обмениваются откровенными мнениями. Тебе дала?… Нет! Вот лярва! А тебе дала?… Да! Вот шкура!… То-есть, всегда виновата баба.
Посмеялись. Павел, как все добродушные и сильные люди, быстро отходил от злости. Вместе с Николаем он смеялся по поводу свей давнишней любовной неудачи, предсказывал такую же Родимцеву.
— Не надейся, кореш, все равно не даст. Покрутится, повертится, покажет аппетитные фуфеля, а прижмешь — врежет по яйцам.
