Именно равнодушие девушки оказалось для Николая решающим. Он будто проснулся.
Резкий удар по локтевому сгибу правой руки банкира. Ловко перехватив выпавший пистолет, Родимцев загородился Ольховым, больно вжал ствол в его шею. Заорал таким голосом, что птицы, сидящие на проводах, в панике разлетелись.
— Один выстрел и отправлю вашего хозяина в ад!
Два мента застыли на полдороге к «газику». Ром и Полкан нерешительно опустили автоматы. Бобик не опустил — целился, но не стрелял. Пока не стрелял. Вавочка, расширив глаза, с обожанием смотрела на любовника.
По прежнему прикрываясь плененным банкиром и не переставая угрожающе напоминать охранникам и ментам о расправе, которую он учинит при первом же выстреле, Родимцев подобрался к милицейскому «газону».
— Опустите оружие! — жалобно прокричал Ольхов, увидев, что Полкан все же поднял «калашников». — Бросьте на землю! Приказываю!
Поколебавшись, телохранители и менты послушно бросили автоматы. Бобик не бросил — опустил. С оскалом хищника, из пасти которого вырвали добычу.
Затолкав пленника в машину, Родимцев, не разогревая двигатель, рванул в сторону от поста. Не по шоссе, на котором «марс» через несколько минут догонит его — по лесной дороге с множеством выпирающих корней, ухабов, глубоких луж.
Запоздалая втоматная очередь все же прошлась над беглецом. Наверно, стрелял не Квазимодо — менее умелый стрелок. Скорей всего один из ментов.
На повороте Родимцев притормозил. Ударом ноги вышиб из машины ненужного уже пленника. И поковылял дальше. Именно поковылял — рытвины и корни мешали развить скорость, непривыкший к подобным дорогам «газон» отчаянно выл, дребезжал всеми частями своего изношенного «организма».
Минут через пятнадцать машина наскочила на замаскированный высокой травой пень. Колеса беспомощно крутились в воздухе, двигатель ревел. Будто жалкое насекомое, насаженное на острую иглу. Стянуть «газик» без тягача попросту нереально.
Родимцев плюнул на ментовский транспорт, выключил перегретый двигатель и побежал в сторону от лесной дороги. Вдруг преследователи опомнились, оставили Вавку вместе с трусливым «папашей» в «мерсе» и бросились в погоню. Ром с Полканом — впереди, бегут высматривая, будто вынюхивая, следы недавнего дружана.
Жизнь, завершив головокружительный вираж, возвратилась в исходную точку. С одним существенным дополнением: раньше беглеца преследовали менты и бандюги, сейчас к ним присоединился могущественный банкир.
Что касается госбезопасников — сложный вопрос. После того, как Чередов не получит желанных фотков секретного протокола, он может превратиться из добродушного и всепонимающего наставника в озлобленного врага. А может и простить неудачу малоопытного агента…
Куда укрыться от преследователей?
Николай остановился в лесной чащобе, обреченно осмотрелся. Кажется, придется превратиться в дикого зверя, загнанного охотниками.
— Стой! Бросай оружие! Руки на голову!
Приказание выдано негромко, но повелительно. Не подчиниться — пристрелят, броситься в кусты — пуля все равно догонит. Беглец швырнул в ближайшую лужу ольховский пистолет-игрушку, привычно задрал руки на затылок.
Из за деревьев вышли двое камуфляжных парней. Родимцев протянул к ним руки — для браслетов. Сейчас они защелкнутся.
Наруников не надели, вместо них — знакомый насмешливый голос
— А ты, паря, наблатыкался на зоне. Ловко лапы задираешь.
Антон? Надежда вспыхнула звездчатым фейерверком. И сразу погасла, сменившись безнадежной тьмой. Что можно ожидать от обманутого капитана? Все тех же наручников и камеры в Матросской Тишине. Уж лучше — смерть.
— Ладно, не трепыхайся, милок, все твои беды — позади. Бизнесмена ты не убивал, в телохранителя не стрелял. Доказано. Что касается нашего появления рядом с постом — можешь сказать спасибо банкирской дочери — позвонила, попросила помощи.
Снова — Вавочка?
— Когда позвонила? — глупо улыбаясь, спросил Николай. — Зачем…
— А вот это узнаешь от нее. Спрашиваешь, откуда? От Профессора. Мы его пасем вместе с банкиром, поэтому находились рядом с коттеджем. Вдруг — звонок в Управление. Мне его мигом перепасовали. Деваха слезливо просила защитить от бандитов ни в чем неповинного парня. То-есть, тебя. О себе — ни слова.
— Значит…
— Ничего не значит, — рассерженно фыркнул фээсбэшник. — Никто сейчас не собирается окольцовывать бывшего твоего хозяина. Жалко, но нет достаточных улик. Просто пасем. Появятся улики — посадим. Одной из улик должен был стать протокол с Дейбанком, который ты так и не добыл…
— А как же убийства?
— Причастность к ним банкира ещё нужно доказать.
— И доказывать нечего! — горячо запротестовал недавний беглец, начисто позабыв все свои несчастья. — Схватите Рома и Полкана, прижмите Бобика — расколятся, спасая свою шкуру. Я тоже могу дать показания.
— Успокойся, всему свое время… Продолжу информационную часть нашего базара. А ты, торопыга, слушай и не перебивай.
