– Дочка ждала тебя с победой в вашем доме с зелёной крышей, в родных краях чудесной страны – Атлантиды, которую сейчас, не без моего участия, называют Антарктидой. Атлантиду же ищут, чёрт те знает где! Я нарочно спутал пытливым мореходам и кладоискателям все их карты, чтобы не лазили и не сверлили дырок там, где нам не надо, – Трисмегиста отечески похлопал живописца по плечу. – Сейчас всё поясню. Итак, ты в первом воплощении пал смертью храбрейших, а я в это время летел с отрядом светлых жрецов на вайтмаре – большом межгалактическом корабле – относительно недалеко от Земли. Мы уничтожали в космосе ракеты с десантом демонов, которые полезли во второй раз. Зло из галактики Веретено просто так не сдавалось, их ракеты гибли, но огрызались напоследок. Я уж не говорю про убитых собратьев, но спустя неделю, в результате этой непрерывной бойни, мы потеряли всё своё оружие. Нечисть подошла слишком близко и ударила мощным лучом по Фатте, – Гермес тронул пальцем шарик для пинг-понга. – Эта луна сорвалась с орбиты и стремительно падала прямиком на Атлантиду… От любимой страны могла остаться гигантская воронка, и тогда мы на вайтмаре решили пойти на таран. Нам удалось замедлить падение и направить Фатту в точку, которую теперь называют Марианской впадиной. Луна врезалась туда наискосок… Да, Южный полюс тогда находился в районе современного Мельбурна, Северный – аккурат, на островах Зелёного Мыса в Атлантике. Кстати, совсем рядом с уже знакомым тебе Дакаром. От удара Фатты Землю повернуло на полсотни градусов. Гигантская волна с океана накрыла нашу страну, но что ещё хуже – планета именно с той родной стороны, как бы вылезла, высунулась из атмосферной защиты от космического холода. Шатёр воды, взметнувшийся над континентом, мгновенно превратился в лёд, заморозив в своей толще и Светлу. Она сидела в специальной капсуле и пыталась подняться выше волны, но не сумела.
– Летающая капсула? – тихонько спросил художник.
– Да, – кивнул Трисмегиста. – Совсем небольшая, рассчитанная только на одного человека и заполненная особой жидкостью для дыхания на больших высотах или под водой. Да и не только для дыхания… Примерно за минуту до падения Фатты, я предупредил дочку. Мысленно-мысленно… К счастью, она успела добежать до скорлупки, стоящей возле входа в ваш дом, и прыгнуть в неё. Я видел из космоса, как ненаглядный зелёный материк мгновенно побелел, и знал, что здесь, во льду – моя дочь, но помочь не мог. После тарана наша вайтмара полностью потеряла управление и упала посреди нынешней пустыни Сахара. Вместе со мной осталось лишь пятеро жрецов. Но я знал главное – мои дочь и супруга живы и здоровы… Просто я не мог их осязать, но общение, ощущение друг друга не прекращалось ни на минуту. Все эти тысячи лет.
– Покажи заветное место, хотя бы на этом глобусе! – запальчиво воскликнул Влад. – Где мне искать?
– Успокойся, – Гермес подошёл к столу и, подняв фужер с шампанским, протянул его зятю: – Я скажу тебе точные координаты, причём, в трёх измерениях. Наша красавица замурована в местности, которую называют Землёй Королевы Мод, ровно в четырёх километрах строго на юг от бельгийской полярной станции. Толщина ледяного купола там две тысячи метров…
– Купол? – переспросил Рощин. – Значит, под ним свободное пространство до земли?
– От крыши вашего дома до морозного потолка всего метров триста-четыреста, – кивнул Трисмегиста. – Приблизительно… Точнее не скажу, но эти данные не особо важны для спасения дочери.
– Наш дом цел?! – художник залпом осушил бокал. – Немедленно звоню Лизе! В Брюсселе уже день… Хотя, погодите-ка! Прости, Гермес, но как ты узнал все эти расстояния?
– Полярники у меня там без дела не сидели, – вальяжно махнул рукой кудесник. – Я примерно представлял, где Светлочка. Ну, и заставил учёных потрудиться – всякие эхолоты, радиоволны… Потом они всё забыли.
Влад задумчиво взъерошил волосы на голове:
– Нужно придумать аппарат, проходящий сквозь лёд…, -живописец посмотрел на Светлу: – Птичка, а ты, как бы, в летаргическом сне?
– А разве, похоже? – рассмеялась фея и тут же утвердительно прищёлкнула языком. – Да, по сути, ты прав.
– Сразу проясни, как тебя разбудить, – напористо произнёс художник.
– Конечно… – ласково промолвила девушка. – Давай, папу отпустим. У него много дел…
Рощин соорудил на лице немыслимую гримасу:
– А у меня к нему ещё больше вопросов… Ну, хорошо-хорошо, после поговорим. Прощай, Гермес!
– Прощай, Влад! – уже из пустоты раздался голос Трисмегисты. Он не любил долгих поклонов и поцелуев при расставании. Да и дел много.
