За плечами у Влада выросли орлиные крылья. Пожалуй, даже немного больше орлиных. После торжественного отбытия королевы Англии с супругом и, естественно, прямых репортажей по всем центральным каналам британского телевидения, в галерею выстроилась длинная очередь, не только из праздношатающихся туристов, но и из коренных лондонцев. Клерки и руководители мелких и крупных фирм под разными благовидными предлогами покидали свои кабинеты и спешили к «Львиному сердцу». Люди, большинство из которых практически никогда не интересовалось живописью, стремились лично посмотреть, что приобретает королева вместо старинных полотен: «Она сказала: надоел кто? Гейнсборо? Как же, слышал. Это кто? Я и говорю – художник». Особую пикантность ситуации представлял скорый переезд картин «русского Леонардо» в личный кабинет принца, куда экскурсии никогда не пускают. То есть, осталось всего лишь несколько дней до того момента, когда холсты навсегда спрячут от глаз обычных граждан. А народ желал знать! Невероятный ажиотаж, порой доходящий до психоза – особенно, где-нибудь в конце километровой очереди – сотворила вездесущая и свободная пресса. Да-да, свободная, а лёгкие деньги в запечатанном конверте все любят. «Началось-то всё как игра!» – думал Рощин, уже не жмурясь на частые вспышки фотокамер. Привык. Притерпелся. Слишком быстрый взлёт популярности художника, начавшийся с пары «самодельных» газетных статей в разделе «Слухи», уже через сутки с нарастанием продолжился в более серьезных рубриках «Скандалы» и «Преступления», а теперь, благодаря маме Светлы – Ладе, перепрыгнул на первые полосы солидных изданий и обложки деловых и модных журналов. Телевидение и интернет вовсю обсуждали главную интригу – сколько заплатит королева? «Светлочка, а и, правда – сколько?» – беззвучно спросил Влад. – «Понятия не имею! – несколько раздраженно выдохнула фея. – Потерпи, тебе завтра купчую принесут». – «Что с тобой, девочка моя?» – Влада беспокоил настрой любимой. «Извини, пожалуйста! Это не про тебя мои нервы. Тебе не видно, – хихикнула Светла. – А я тут, буквально, с ног сбилась этот нескончаемый поток осваивать. Не дай Бог, какой-нибудь Герострат кислотой плеснет на картину! Приходится в каждого на две-три секунды влезать. Мысли понюхать». – «Мысли пахнут?!» – «Ещё как! Ладно. Пока не отвлекай – позднее научу их нюхать. Если захочешь…» – «Фея занята. Пойду в кафе с Наташей», – не очень складно решил про себя Рощин. Светла уже не ответила.
Немного потерянная Наташа стояла под ручку с Глорией на запретной для всех остальных «нейтральной полосе», за канатом у одного из питерских чувств-пейзажей. А именно у «Пляжа Петропавловской крепости», где разудалая компания полупьяных и закормленных купальщиков гонит прочь голодного нищего старика. Они швыряют в сутулую и кочковатую фигуру деда объедки – куски колбасы, хлеба, сыра. В выцветших глазах убогого – жалость, но не к себе – переносящему шлепки, удары и унижение. Он страдает от того, что еда, способная насытить его на еще один день жизни или даже два дня, отлетает от него на песок, на грязную гальку. Его рука всё же тянется к упавшей краюхе… «Выбрала же местечко с подходящей аурой, – не без ласки подумал Влад про подругу. – Пора её забирать на свежий воздух!»
Не нужно владеть изощренным зрением тонкого портретиста, чтобы прочитать внутреннее состояние Наташи на её красивом задумчивом лице. Рощин этим абсолютным зрением обладал в полной мере. Девушка одновременно и радовалась славе любимого, и боялась её. Сценка с гонимым прочь стариком, идеально дополняла её переживания. Влад бочком-бочком стал осторожно пробираться к Наташе с Глорией, но на полпути его перехватил добросердечный владелец галереи и затараторил:
– Невиданный успех! Совершенно невозможно протолкнуться – такого здесь еще не было! У меня к вам особое предложение – прошу выслушать. В галерее восемь залов, а занят только этот. В остальных – после происшествия с африканцем – пустота. Давайте, завтра с утра три картины с богинями разместим в самом большом зале, кстати, там и освещение лучше. А другие ваши полотна развесим по два, по три в оставшихся помещениях. Станет гораздо свободнее. Как вам идея?
Рощин закусил нижнюю губу, чтобы не расплыться в широкой улыбке.
– Несмотря на щедрое предложение королевы, я не могу себе позволить аренду всей галереи… – сдержанно пробормотал живописец, уже предполагая будущую реакцию истинного британца.
– Да разве ж я могу! – воскликнул галерист. – Достаточно того, что вы уже заплатили. С лихвой!
– Согласен, – коротко ответил Влад. – Завтра так и сделаем. А сейчас – извините, мне надо…
– Конечно! У меня тоже дел по горло! – довольный англичанин упорхал в сторону группы ожидающих его телерепортёров и сходу начал делиться с ними свежей новостью по поводу расширения площадей экспозиции. Внимания журналистов хватило и ему.
