«Вот и все. Остается только назвать имена предателей и наказать их. Для меня стало великой радостью то, что Уэльс остался верен мне, что южное побережье не предложило убежища Генриху Тюдору, ни один город не открыл ворота мятежникам, ни один барон или граф не бросил мне вызов.
Мое королевство верно мне, и остается только не слишком строго наказать или вообще не наказывать тех, кто был вовлечен в эту безрассудную затею находящимися при последнем издыхании Риверсами и их неудачным новоявленным союзником Генрихом Тюдором. Нельзя ожидать, чтобы мать юноши, Маргарет Бофорт, отрицала вину своего сына, но она всю оставшуюся жизнь проживет под домашним арестом; я поручил эту женщину ее мужу Томасу, лорду Стэнли. Я передал в его ведение все ее состояние, что уже станет достаточным наказанием для этой честолюбивой предательницы. Он будет держать ее при себе, она будет лишена своих слуг и общества друзей, даже ее духовник не сможет ее посещать. Я разорвал ее паутину так же, как разрушил хитроумные замыслы Риверсов.
Я победил, не поднимая меча. Страна не желает восстановления Риверсов и, конечно, не хочет никому не известного Генриха Тюдора. О Маргарет Бофорт и Элизабет Вудвилл говорят, как о глупых матерях, втянувших в заговор своих детей, не более того. Герцога Букингемского презирают как предателя и лжеца. В будущем мне придется осторожнее выбирать друзей, но эти тревожные недели принесли нам легкую победу; рассматривай ее как часть нашего пути к престолу. Видит Бог, я рад, что корона досталась нам так дешево.
Приезжай в Лондон, мы встретим Рождество по-королевски, как когда-то Эдуард с Элизабет, среди верных друзей и слуг.»
Вестминстерский дворец, Лондон, ноябрь 1483
В дни, когда мы готовимся к первому Рождеству — Ричард клянется, что этот праздник будет самым веселым, какой когда-либо видел Лондон — когда дворяне уже начинают прибывать ко двору, занимать свои привычные покои, делать покупки в городе и разучивать новые танцы, Ричард находит меня в одной из комнат Большого гардероба за просмотром платьев, которые когда-то принадлежали другим королевам, а теперь перешли ко мне. Я собираюсь использовать два красивых старомодных платья из золотой парчи и фиолетового бархата, чтобы сделать новое с модными фиолетовыми рукавами, из-под которых будет выглядывать парча с золотой тесьмой на запястьях. Вокруг меня громоздятся горы тканей для новых платьев, а так же меха и бархат для плащей и курток самого Ричарда. Кажется, ему не по себе, но он вообще выглядит смущенным в последние дни. Он еще не привык к тяжести короны и не может полностью доверять ни одному человеку.
— Можешь пока оставить это? — спрашивает Ричард, с сомнением глядя на груды бесценных тканей.
— Да, конечно, — говорю я, приподнимая подол и пробираясь между ними. — Моя старшая фрейлина лучше меня знает, что нужно сделать.
Он берет меня за руку и тянет в небольшую комнатку за гардеробной, где обычно хранительница гардероба проводит проверку мехов, платьев и обуви, находящихся в ее ведении. Здесь тепло от горящего в камине огня; Ричард занимает место у стола, а я сажусь на подоконник и жду.
— Я принял одно решение, — тяжело говорит он. — И хочу еще раз обсудить его с тобой.
